Огненная царица - Мэй Линь

– Почему ты так решила?

– Ты же сам сказал… – Вид у Мэй Линь был растерянный.

– Я сказал, что если отец найдет вас, то найдут и лисы.

– Ну да… – Мэй Линь по-прежнему не понимала, о чем речь.

– А кто тебе сказал, что отец будет вас искать – по-настоящему, а не для отвода глаз?

Вид у старика был чрезвычайно довольный. Мэй Линь села. Она глядела на Дигуна, и по лицу ее тоже начала расползаться широкая улыбка.

– Правда… А я и не подумала.

– Это ты потому не подумала, что вы, молодежь, иначе воспитаны, чем мы. Да где это видано, чтобы старина Чжан выдал собственную дочь на поругание каким-то лисам? Не будет этого никогда!

Мэй Линь улыбнулась: обрадованно – Дигуну и ласково – мне. Теперь мы могли не торопиться и, наконец, вздохнуть спокойно…

23. Дух горы Цзиншань

Вечером мы с Мэй Линь сидели во дворе и пили чай «мохнатые пики». Стрекотали цикады, а цветы пахли так оглушительно, что кружилась голова. Дигун возился рядом по хозяйству.

– Что за человек наш хозяин? – спросил я у Мэй Линь, наблюдая, как Дигун сноровисто опорожняет огромную бочку воды едва не с него ростом.

Мэй Линь улыбнулась.

– Он был человеком, – сказала она, – много лет назад.

Я поперхнулся чаем и некоторое время не мог откашляться. Мэй Линь лукаво разглядывала меня.

– Что значит «был»? – сказал я, когда, наконец, смог восстановить дыхание.

– Он был чиновником для особых поручений при последнем императоре династии Мин.

Я оглянулся на Дигуна, который успел уже перейти в другой конец дома.

– Династия Мин прекратилась в 1644 году, – сказал я. – Выходит, ему около четырехсот лет. Неплохо выглядит для своего возраста.

– Уже несколько столетий он дух горы Цзиншань, – продолжала Мэй Линь.

– Я так понимаю, это повышение в должности, – сказал я, улыбнувшись. – Императоры приходят и уходят, а гора Цзиншань стоит тысячелетиями.

Мэй Линь рассеянно кивнула – она любовалась розовым цветком, в который как раз залезла нахальная пчела. Та собирала нектар, цветок подрагивал, Мэй Линь наблюдала за этим с легкой улыбкой. Но мне, признаться, было не до любования красотами природы. Казалось, чего я только не видел – и лис-оборотней, и даосов, и даже темных призраков. Но дух горы Цзиншань, да к тому же бывший чиновник – это, пожалуй, чересчур.

– Дело не такое редкое, как ты думаешь, – сказала Мэй Линь, словно прочитав мои мысли. – Со времен Цинь Шихуанди чиновники часто примыкали к даосским орденам. Некоторые, как, например, Су Дунпо, достигли кое-каких результатов на пути к бессмертию, но тех, кто продвинулся по-настоящему серьезно, широкая публика не знает. Дигун из их числа. Он то, что называется земной бессмертный.

Эту классификацию я знал.

Когда человек находит себе подлинного учителя и становится на путь учения дао, первым достижением на этом пути является достижение состояния жэнь-сянь, человеческого бессмертного. По сути дела, это просто очень здоровый, сильный, не подверженный болезням и бытовым неурядицам человек, который в полной мере реализует свое предназначение в мире людей. Если человек начал тренироваться в юном возрасте, эта стадия достигается легко и быстро, поскольку ни тело, ни сознание еще не испорчены долгой неправильной жизнью, проще говоря, он еще не состарился и не приобрел серьезных болезней. Если же человек начал тренироваться поздно, ему нужно вернуть это юношеское состояние тела и ума. Это может занять некоторое время.

Следующая ступень на пути совершенствования – так называемый ди-сянь, он же земной бессмертный. Земной бессмертный уже может жить почти бесконечно, однако тело его не становится неуязвимым. Поэтому земного бессмертного можно ранить или даже убить…

Однако, согласитесь, одно дело читать мифы и сказания и совсем другое – видеть подобное чудо самому. Конечно, может быть, Мэй Линь пересказывала просто легенду о старом человеке. Но, с другой стороны, зачем ей врать? И если есть на свете даосы и оборотни, почему не быть земному бессмертному, бывшему чиновнику, а ныне духу горы Цзиншань.

– Постой-постой, – сказал я, – дух горы Цзиншань? Это что-то вроде гениус лоци, местного духа-покровителя? Поэтому он так и называется – Дигун, то есть Князь Земли?

– Неважно, как он называется, – сказала Мэй Линь. – Важно, что́ он такое на самом деле. А называть его можешь как тебе нравится.

Тут она наклонилась ко мне поближе, так, что я ощутил исходящий от нее аромат свежести, и прошептала:

– Но будь с ним осторожен!

– А что? – спросил я, тоже понижая голос.

– Он слишком долго жил в одиночестве. У него много странностей. Мне он не опасен, а вот тебе нужно держать ухо востро.

Прямо скажем, радости от такого заявления я не испытал. Жить рядом с бессмертным, опасным своими странностями – удовольствие ниже среднего. Тем не менее я кивнул и снова покосился на Дигуна, однако в доме его уже не было. Я завертел головой, пытаясь понять, куда же девался старик, и вдруг увидел, что он прямо передо мной.

Несколько секунд он стоял молча и просто разглядывал меня из-под нависших бровей, словно изучая. Потом хмыкнул чему-то и сказал:

– Говорят, ты неплох в бою?

Я покосился на Мэй Линь, но все-таки промямлил:

– Слухи преувеличены.

– Хочу попробовать сам, – голосом, не терпящим возражений, заявил Дигун.

Я подумал, как же это он собирается со мной драться, если с трудом достает мне до пупа. Видно, на моем лице отобразилась некоторая растерянность, потому что старик ухмыльнулся и сунул мне в руки шест.

– Драться будем вот этим.

Я даже не заметил, откуда шест взялся в его в руке, но уточнять не стал. Шест так шест – оружие не хуже прочего. А шансы, конечно, оно уравнивает. Одно дело – избивать его руками и ногами, другое – скрестить шесты. Тут уже решает не сила и масса, а исключительно гунфу, мастерство.

Я поднялся со стула. Отполированный ладонями бессмертного, шест лежал в руке ладно, словно по ней и был сделан.

– Шест гунь – основа основ любого вооруженного боя, – наставительно сказал Дигун. – Если ты не хочешь убивать противника, можно вывести его из строя, не нанося ран и увечий. А можно и уничтожить одним движением.

Он снова хитро поглядел на меня, и в следующее мгновение его шест свистнул в паре миллиметров от моего лица. Не то чтобы я был не готов к такому повороту событий, но удар оказался слишком уж быстрым. Я даже не уверен, что это был удар. Показалось, что просто что-то сверкнуло мимо и ослепило на миг.