Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
Дик почувствовал, как ему в грудь и в спину вонзились клыки дракона. Воспоминание его первой серьезной раны. Третий дракон. С тех пор, когда он думал о боли, или видел, как больно кому-то другому, чувствовал, как по нервам проходит ноющая волна. Эхо. Дик подавил невольное желание оттолкнуть малышку и всё-таки взял в пальцы край фартука.
— Что это было раньше?
— Папина куртка, — всхлипнула девочка.
— Кто твой отец?
— Мастер.
Ясно, почему дети называют ее «мастерицей». Но почему «ведьма»?
— Они за тобой гоняются из-за отца?
— Из-за мамы… Он уехал в город… Иначе бы побоялись. Они говорят, что я ведьма. Потому что моя мать ведьма, это все знают! А я не знаю, я маму не видела никогда, — малышка теперь бурно жаловалась на своих преследователей, не успевая вытирать слезы. — Они говорят, что папа ее сам убил. За то, что она была ведьмой! — последнее утверждение вызывало злость девочки. Она решила уточнить у постороннего человека. — Это ведь неправда?
Дик подумал, что это как раз очень возможно.
— Если бы даже твоему папе приказали убить колдунью, — заметил Дик, — мы точно знаем, что он этого не хотел.
— Почему?
— Потому что ты родилась. Этого пришлось ждать почти год, значит, никто никого сразу не убивал. Иначе тебя бы на свете не было.
Девочка просияла, убежденная его словами, хотя и не совсем поняла их.[1] А Дик подумал о другом: редкий случай, чтобы палач оставил себе ребенка казненной. Они и родных детей часто отдают в другую семью, дальним родственникам, если речь не идет о профессиональной династии «мастеров». Девчонка, если правда дочь ведьмы, тем более не годится для продолжения его рода.
— Папа часто ругает тебя?
— Он меня очень любит! — дочь крепко прижала к груди куклу, демонстрируя наглядно любовь.
— Ты, наверное, похожа на маму?
— Нет, я на него похожа, это все говорят. У меня такие же брови, лоб и подбородок, — с удовольствием сообщила малышка. — Он мне ни разу не говорил, что я похожа на маму, это только другие кричат, когда дразнятся.
Теперь сомнений и надежд на то, что она приемный ребенок, уже не осталось. Дик спросил ее имя и назвал свое. Оказалось, малышку зовут Мари-Астэ́ль Фанч.
А тем временем, стая преследователей вокруг рощи окончательно потеряла терпение. Им скучно без Мастерицы.
— Ты, козявка болотная, ведьмино отродье! — прокричал девчоночий голос так звонко, словно рядом, над ухом. — Мы считаем до трех! Если не вылезешь по-хорошему, мы придем и вытащим тебя из Котла! Мы знаем, где ты прячешься, от нас не уйдешь! Раз!..
— Давай руку, — Дик помог девочке встать.
— Не хочу! — уперлась малышка. — Не хочу больше с ними играть, они злые!
— Два!..
— Не бойся, устрою им другую игру. Смотри! — Дик вытащил из ножен свой меч и показал, как он сверкает на солнце.
— У папы такого нет,[2] — с завистью и восхищением вздохнула Мари-Астэль и послушно выбралась вслед за Диком из ямы.
— Что ж, придется тащить тебя силой, малявка! Три!.. Ой, смотрите!
— Это ещё что такое? — удивился длинный предводитель охотников.
Мастерица вышла из рощи не одна. Рядом с ней неизвестно откуда появился мальчишка в кожаном костюме шоколадного цвета, с огромным настоящим мечом и очень сердитым выражением лица. Он держал за руку Мари-Астэль жестом, не вызывавшим сомнения в его покровительстве.
— Что уставились? Убирайтесь! И больше никогда не смейте обижать эту девочку!
— А то что? — вызывающе ухмыльнулся длинный.
Меч вытянулся строго по направлению его носа.
— Узнаешь, — пообещал Дик.
— А ты сам-то знаешь, кого защищаешь? — вкрадчиво спросил мальчик в серой кепке. — Она дочь местного палача.
— Знаю. Приходилось видеть близко людей в такой одежде. А кто ты? — резко спросил Дик.
— Мой папа, между прочим, глава селения! — с гордостью ответил «самый приличный мальчик».
— Вот пусть он и командует, а тебя кто тут выбрал главой?
Слова Дика вызвали приглушенное хрюканье и фырканье в рядах славного войска. Сын главы селения залился краской и яростно оглянулся, пытаясь запомнить отступников.
— А кто твой отец? — спросил Дик предводителя, отличавшегося высоким ростом, холодным взглядом и длинным, загнутым крючком носом.
— Магистр медицины, — с достоинством изрек тот. — В отличие от ее папочки, он лечит людей от болезни, а не превращает здоровых в калек!
— Молодец, Амедей, так ему! Правильно говоришь! — поддержали в толпе.
— Папа лекарь? — переспросил Дик. — И ты будешь всю жизнь микстуры готовить…
— Буду! Это доброе дело!
— А зачем тебе тогда эта палочка? — спросил Дик, кивая на дубинку в руках Амедея, которой тот запальчиво потрясал. — Или этот синяк на руке у Мари-Астэль тоже доброе дело?
— Отойди от нее! — крикнул коренастый мальчишка с растрепанной шевелюрой. — Как ты можешь за нее заступаться? Тебе не противно?
Дик вложил меч в ножны, но не отпустил руку дочери палача.
— Какие вы глупые, — с сожалением обвел он глазами толпу.
Амедей выглядел старше, и Дик ростом ему по плечо, но для остальных Дик казался внушительной фигурой. Но даже Амедей слушал чужого мальчишку, не перебивая. Все ведь понимали, что меч у него не игрушка.
— Хуже не то, что глупые, а что трусливые, как шакалы! Нападать можете только стаей, но и сейчас до смерти боитесь ее и ее отца. Так боитесь, что разум отказывает вам. Иначе не посмели бы ей слова плохого сказать!
Будь Мари-Астэль дочкой тюремщика, бегали бы за ней и швырялись камнями? Никогда! Боялись бы, что ее папочка посадит вас в подземелье, чтобы остыли. И надеетесь, ещё слишком малы, чтобы вами занялся мастер? Напрасно надеетесь! Здесь только один человек, кого мастер Фанч никогда не тронет, чтобы она ни сделала, и вы это знаете!
Вот, ты, такой щепетильный, кто твой отец? Кузнец? Значит, и тебе всю жизнь молотом махать… А собьются у вельможи подковы через час после твоей работы, что будет?.. А ты чей? Папа лавочник? И твой, тоже? Значит, будете всю жизнь стоять за прилавком, отправлять воров
