Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Ваше величество, — взволнованно обратился к Целисту князь Нодир. — Этот поединок — моя вина. Я не сумел удержать их. Когда они говорили о Лео, ревность ослепила меня и… мне следовало вмешаться гораздо раньше и предотвратить вызов. Простите меня. А также вашего сына и гостя. Но если простить невозможно, пусть вина будет только на мне!
— Вы принимаете заступничество? — спросил Целист виновников происшествия. Оба отрицательно промолчали.
— Вы защищаете друга, князь. Похвально, — сухо кивнул Целист. — Если желаете, можете разделить с ними приговор. Но отменить — не просите. Их ждет изгнание. Недолгое, пока не сойдет печать. Это научит всех впредь более тщательно взвешивать свои слова и поступки.
Государь обвел присутствующих в зале темно-огненным взглядом. И подавил гримасу недовольства, заметив возле входа три белые фигуры.
— Что здесь происходит? — чистый женский голос долетел до всех уголков дворца. В лесу не только уши могли слышать всё, что происходит вокруг, даже если это пытались от них утаить, здесь голоса могли лететь на любое расстояние и звучать так громко, как нужно их обладателям.[1]
Целист встал, приветствуя Трех великих лесных принцесс. Все, включая преступников, оглянулись и склонили головы перед прекрасными девами в белом. Они шли друг за дружкой.
Первой, с посохом, увитым луговым вьюнком с белыми воронками, — шла суровая Феолинда, старшая из сестер. В ее волосах горело пламя полевых маков в рыжей осенней траве, а плащ светился юной весенней зеленью. Она совершенно не обращала внимания на приветствия и видела в зале только высокую фигуру царя.
Второй, словно не касаясь живых дворцовых ковров, плыла Келлерлиса. Она улыбалась и сдержанно склоняла голову, в ответ на приветствия. Её легкий плащ шел волнами бирюзовой воды, а волосы искрились, как солнце на поверхности озера. Проходя мимо Дика, Келлерлиса едва заметно ободряюще кивнула. Ещё не зная, что натворил крестник, фея лесных озер заранее обещала ему поддержку. И, взмахнув широкими рукавами-колокольчиками, она склонилась перед государем леса, приветствуя его.
Замыкала шествие Меролинда. Как всегда в черном ночном шелке ее волос жемчуг сверкал, словно звезды, а плащ серебрился, как Млечный путь, отраженный в тысяче родников. Она единственная выдала свое беспокойство, коротко вздохнув и поспешно отвернувшись от Дика, обращая удивленный взор к Целисту.
Тот жестом пригласил трех владычиц лесной страны занять место с ним рядом. Пока они приближались, слуги уже поставили троны для почетных гостей. Три принцессы с достоинством отказались.
— Мне кажется, венценосный брат наш, мы здесь в роли ответчиц? — холодно заметила Феолинда. — Приговор приличнее слушать стоя.
— Что вы, сёстры, как можно! — Целист широко развел руки. — Я чрезвычайно рад вашему появлению. Не надо так непримиримо смотреть на меня. Это дело семейное и, надеюсь, вы поможете мне решить его.
— Значит, это всё-таки суд? — вмешалась Меролинда. — Без нас?
— Если учесть, что один из ответчиков мой младший сын, я думал, что сам разберусь, — слегка раздраженно ответил государь леса.
— Но второй — наш приемный сын, — мягко напомнила Келлерлиса.
— Вот поэтому мне и требуется ваша помощь!
— Не ругайтесь, — негромко сказал Дик. — Из-за меня не сто́ит. Лучше примите любезное приглашение его величества. Места для ответчиков там, — он повел рукой, указав на четыре пустых трона.
— По-моему, это ловушка, сёстры, — хмыкнула Феолинда. — Дик, ответь честно, ты звал на помощь?
— Нет. Но рад вас видеть.
— Значит, ты хотел, чтобы мы вмешались?
— Очень.
— Прекрасно, — Феолинда заняла место на среднем троне из трех гостевых и ждала, пока сестры и сам Целист устроятся рядом. — Теперь кто-нибудь объяснит нам, что происходит?
— «Кто-нибудь»? — усмехнулся Дик. — Позволите, ваше величество?.. Ладно. Дело касается общелесной травли принцессы Элеоноры-Целесты, которая попросила моей защиты. Она жила у родни в Предгорьях, на твоей территории, Меролинда, так что не делайте вид, что ничего не знали. Что взять с такого тонкого политика, как Целист, будь он ей трижды родным отцом… Но вы, мои крестные, надеюсь, раскаиваетесь в своем невмешательстве?
Дик нахально передразнил речь государя, отчего тот уже не побледнел, а позеленел. По залу неслись приглушенные соловьиные трели, щелканье и сорочий треск — эльфы не могли удержаться от обсуждения дерзких слов.
— С каких пор я вынужден вмешиваться в семейные лесные дела? — недовольно спросил Дик у четырех правителей. — О нарушении неприкосновенности гонцов, даже не говорю. Это мелочи… Заступаешься за их же принцесс перед их королями, а они обзываются «врагом леса!» Что за люди… — Дик обреченно махнул рукой и умолк.
Три принцессы и Целист переглянулись и тоже молчали. Даже среди придворных воцарилась наконец тишина.
— А в чем его обвиняли, пока суд ещё вели вы? — насмешливо спросила Келлерлиса у Целиста. Похоже, только у нее не пропала охота защищать крестника.
— Незаконный поединок.
— Дик нарушил правила чести? — удивилась Меролинда.
— Нет, родства. Они с Сильвестом не могут вести дуэль. Лео, видите ли, теперь странница…
— Молодец девчонка! — Феолинда хлопнула в ладоши.
— Сестра хотела сказать, что теперь мы вполне понимаем, что ваше величество имели в виду, говоря о семейном деле, — с ироничной вежливостью склонила голову Келлерлиса. — И если раньше мы не считали себя вправе вмешаться, то сейчас от души могу сказать, что вы, венценосный брат наш, вели себя в отношении страданий собственной дочери, как слепой и глухой старый пень!
— Келлерлиса! — одернула сестру Феолинда. — Его величество моложе нас всех… кроме Меролинды. Он слеп, как филин в яркий день, и глух к мольбам, как черепаха на дне болота, но возраст здесь ни при чем!
— Я слышала, что происходит с Лео, — Меролинда обращаясь исключительно к Дику. — Мы посоветовались с Никколасом, и он отправился искать того рыцаря, из-за которого Лео оказалась в немилости. Я ждала их возвращения. Разумеется, мы не знали, что девочка теперь в братстве… и что ты явишься открыто требовать отчета у государя…
— Благодарю, — кивнул Дик. — Знал, что на вас можно рассчитывать. Если бы ещё действовали побыстрее…
— Да… — Целист исподлобья бросал сердитые взгляды в зал. — Я не вмешивался, надеясь, что у моего народа
