По ком плачет рябина - Лисса Рин

Соберись, Рябина! Потом, дома, будешь рыдать, сколько влезет, но сейчас не смей раскисать! Только не в шаге от долгожданного возвращения!

Я прищурилась и снова осмотрела комнату в поисках зацепок и деталей, могущих мне рассказать, какой ритуал сейчас проводят мои родные. От этого зависело, что могла сделать я, чтобы им хоть как-то помочь. Или хотя бы не мешать.

Так, у мамы на груди, поверх мантии, висел тяжелый кулон в виде двух пентаграмм, окаймленных стеблями чертополоха и ягодами бузины. Наш фамильный ведовской герб!

О, как редко я могла видеть этот кулон! Лишь пару раз мама позволяла нам с сестренкой увидеть фамильную ценность: в день, когда Алия проходила посвящение, и в день, когда едва не погибла наша бабуля. И тот факт, что она надела его сейчас, говорил о том, что проводимый ритуал очень сложный в исполнении и крайне опасный для его проводящих.

Я фыркнула: ну, разумеется сложный! Вернуть покойника из Закраины это вам не картоху выкопать. Вот только зачем мама и сестренка сами влезли в некромантское ведовство? Зачем им вообще понадобилось, рискуя своими силами и здоровьем, лезть в могилу, если есть профессионалы своего праха и костей?! Да взять того же отца Терона, некроманта в седьмом поколении! Да, у бабули с ним довольно прохладные отношения из-за одного несчастного случая, произошедшего с… как бишь его там… ай, да какая разница! Сейчас не это главное!

Думай, Ряба, думай! Так, черные витые свечи у головы предназначены для праха по ту сторону и тела – по эту. Алые свечи для сердца и крови. Иногда еще и для рода, как кровная связь, используются. Не могу сказать точно, каково сейчас их предназначение. Ну а белые у ног… так, белые для духа по ту сторону, и жизни – по эту. Ладно, это понятно. Хотя что-то… как-то не совсем… правильно, что ли.

Я поморщилась: откуда это странное беспокойство? Переживания за маму и сестру? Нет, не совсем то. Переживания за себя? Ну да, верно, это же я сейчас, глядя на свой собственный полутруп, в Закраине болтаюсь и с каждой минутой промедления рискую тут малость подзадержаться. Нет, все равно не то. Ай, какая разница! Не отвлекайся, Рябина!

Так, что там дальше… Пентаграмма как врата, ягоды рябины – проводник специально для меня.

Ага, видимо, Аля рассказала маме про наш специально приготовленный ритуал. Молодчинка!

– Чт… – я потерла глаза, чтобы хоть как-то вернуть зрению былую остроту, хотя и понимала, что это бесполезно. Но ведь я видела какое-то шевеление в углу. Или нет? Показалось? – Чертова Закраина! – буркнула я и, снова потерев глаза, присмотрелась.

Так, что у них там еще? В обсидиановой и серебряной фиалах, судя по всему, кипит живая из источника и мертвая из Чертового болота вода. Серый пепел на моих волосах это, судя по всему, мертвая земля. Хм, а ведь и правда, совсем как то, чем устлана вся Закраина! Так, не отвлекаться! Если у головы мертвая, то… ага, правильно! В моих ногах рассыпан влажный, с копошащимися в комьях жирными червями… Фу-у! Да, определенно, этот чернозем символизирует живую землю.

Ну что я могу сказать, молодец, Ряба, теорию ты сдала на отлично! Несмотря на замутненное зрение, все разглядела, все перечислила А толку?! Дальше-то что? Как именно мое поверхностное знание должно им сейчас помочь? Сказать откровенно, я вообще не знаток нюансов проведения «мертвых» ритуалов. Но ведь должно же быть хоть что-то, что я тоже могу сделать!

– Алия Дишел, немедленно соберись!! Нужно завершить призыв.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав голос еще одного участника ритуала.

– Бабуля? – прошептала я одними губами, изумленно вглядываясь в высокую статную фигуру Второй Совета Ковена. – Так она тоже здесь? Вы все ради меня… – мой голос дрогнул и затих.

Теперь точно все будет хорошо! Если уж за дело берется сама Ирга, то любой ритуал, каким бы сложным он ни был, обречен на успех.

А ведь я практически сдалась, не представляя, что помощь уже так близка!

. – Слушай меня внимательно и делай, как я велю, – услышала я бабулины наставления и снова прильнула к зеркалу. – И будь осторожнее с клинком, чтобы снова не порезаться.

«Но ведь об атаме нельзя порезаться», – тут же заговорил во мне здравый смысл.

А впрочем, это же Аля. От ведьмы, которая в свое время умудрялась уколоться о сосульку зимой и порезаться о камень летом, поневоле начинаешь ждать сюрпризов.

– И будь на этот раз аккуратнее с вязью, – все еще продолжала выговаривать бабуля виновато понурившейся Але, под глазами которой залегли темные круги, – из-за тебя ее колье едва не порвалось.

Аля тряхнула головой, потерла глаза и растерянно оглянулась.

– Бабушка, не надо, – снова позабыв о концентрации, воскликнула я. – Аля не виновата! Что бы ни сделала… это не она, – я сама толком не совсем понимала, на что бабуля злится, но нутром чуяла, что Алька огребает сейчас из-за меня.

Тут даже к провидице ходить не надо: по одному только телу посреди гостиной и так понятно, кто всю эту кашу заварил. А им всем сейчас расхлебывай.

Ирга тем временем, подошла к маме, и та молча передала ей наш фамильный кулон, а затем, повинуясь кивку головы Второй, послушно опустилась на колени у изголовья моего тела и сложила руки на груди.

– Аля, слышишь меня? Еще раз. Я начну, а ты вступай на второй секте, – скомандовала Ирга Але и встала позади мамы. – Только аккуратно. И за свечами следи.

Сестренка кивнула и послушно опустилась на колени у моих ног, скрестила веточку рябины с атаме и, не моргая, уставилась на трепыхающееся пламя свечей.

– Аля, – я жадно приникла к зеркалу.

Что же мне делать? Как им помочь?

И я снова вгляделась в мутную поверхность зеркала, слепо ища хоть какую-нибудь подсказку. Бабуля бормотала длинную вязь, рисуя в воздухе над моей головой незнакомые триграммы и символы. Аля старательно за ней повторяла. Даже кончик языка высунула от усердия.

Мама по-прежнему молча сидела у моей головы и, крепко прижимая руки к груди, мерно раскачивалась из стороны в сторону.

Я снова ощутила знакомые вибрацию и тепло в колье. Сжав оберег, я приготовилась: теперь я точно знала, что нужно делать.

– Криком первородным, выдохом последним, – начала я,