Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

Внизу, пригнувшись, восседает на своем троне. В небе над ним странно, точно в замедленной съемке, вспыхивают молнии. У подножия трона корчатся в позолоченных цепях несколько духов моих предков. Другие зажаты возле своих могил, пленники собственных костей. Горстка все еще сражается. Они уворачиваются и бросаются в атаку, разрывая одежду и волосы Короля. Кровь капает с его черепа и кожи, но он улыбается. Смеется.

– Мы проигрываем, – шепчу я, видя, как еще одна золотая цепочка вылетает из руки Короля и обвивается вокруг очередного духа. Оковы мгновенно прижимают его к земле, и крики несчастного присоединяются к воплям всех прочих моих предков.

– Мы вытащим тебя отсюда. Не волнуйся, – шепчет Мэтью мне в висок, почти наваливаясь сверху. – Когда ты исцелишься, возвращайся тенями в свое тело. Спрячься в своем коттедже и не покидай его пределы до завтрашнего заката. К тому времени станет слишком поздно пытаться тебя утащить. Следующего шанса ему придется ждать до Белтейна. Если он вообще столько протянет. Я задержу его, пока ты будешь убегать.

Не успевает Мэтью сказать что-то еще, как его отрывают от меня. Он с глухим стуком приземляется в траву за несколько могил от меня и больше не шевелится. Плащ цвета индиго Короля, Что Внизу, закрывает мне обзор, он возвышается надо мной, тяжело дыша. Я прикусываю язык, чтобы не заскулить от страха. Кладбище погружается в тишину. Отблески молний все еще расчерчивают небо, но от них не исходит ни звука. Крики моих предков затихают. Король, Что Внизу, склоняется надо мной.

– Сайферам нравится давать обещания, которые они в конечном счете не выполняют, моя дорогая, – хрипло произносит он. Сейчас Король больше похож на труп, чем на человека, его грудная клетка разорвана и обнажена. У него идет кровь из всех отверстий, и его дыхание не слишком-то отличается от предсмертного хрипа. Он опускается на землю рядом со мной, опираясь на колени, уставившись на меня своими запавшими глазами.

– Что ты теперь скажешь, маленькая ведьма пограничья? Теперь, когда тот, кого ты любишь, лежит при смерти. Теперь, когда большая часть твоей родни, источник магии вашей семьи, угодила в цепи. Покой их загробной жизни будет принесен в жертву, потому что ты призвала их на помощь. Чувство вины наверняка съедает тебя заживо.

Он наклоняется ближе ко мне, прижимая свои костлявые пальцы к моему животу, и мои еще не зажившие ребра протестующе ноют. Впервые я чувствую, как от него разит гниющей плотью.

– Что ты теперь скажешь? – повторяет Король с мягким мурлыканьем, поглаживая меня по щеке. В голове стучит, когда я вздрагиваю от его прикосновения. Король, Что Внизу, кивает, оценивающе оглядывая меня. – Пробитый череп и сломанные ребра. Мы не можем этого допустить. Скажи, что будешь моей, что станешь править землями внизу и наверху вместе со мной, – и я исцелю тебя, милая.

Ветер на мгновение раздувает его плащ, и я мельком вижу Мэтью, скорчившегося позади него. Кровь и желчь собираются у меня во рту, а боль и страх сменяются яростью.

– Я ведьма пограничья, – говорю я, едва дыша. – Я и сама справлюсь.

С криком боли я сажусь, протягиваю руку и хватаюсь за серебряную цепочку у него на шее, притягивая его ближе к себе, прежде чем он успевает отодвинуться. Я дважды оборачиваю цепочку вокруг своей руки, связывая нас вместе, и твердо кладу другую ладонь ему на грудь – чуть выше обнаженных нижних ребер.

Он гневно рычит, обхватывает мое горло, сдавливая дыхательные пути и пытаясь столкнуть меня в могилу. В наших враждебных объятиях духи и тени одинаково корчатся в агонии. Несколько оставшихся свободными призрачных фигур окружают нас, отсекая искалеченных адских псов, которые скулят и падают, не в силах приблизиться к своему хозяину.

Я не борюсь с волнами боли и жгучей потребностью в кислороде. Не позволяю себе отвлекаться на Мэтью или кружащих вокруг меня предков. Все мое намерение, все мое внимание сосредоточено на самом центре груди Короля, Что Внизу, где не бьется сердце, а гудит теневая магия. И точно так же, как поступила с энергией и жизнью особняка Гудвин, когда исцеляла Миранду, я начинаю притягивать к себе тени.

– Что ты делаешь? – вопрошает Король, Что Внизу. Его мерзкое дыхание овевает мое лицо. Струйки темного дыма стекают с отвисшей челюсти. Черные, похожие на пламя щупальца отходят от ребер и обвиваются вокруг моих рук, посылая искрящиеся электрические токи по телу.

В моих легких не осталось воздуха, чтобы ему ответить. Я вытягиваю из него каждую драгоценную темную нить, каждую частичку того, что еще позволяет ему сохранять целостность. Хватка на моем горле ослабевает, тени стекают с его рук по моей шее, прежде чем осесть на коже. Я принимаю их в себя, посылая во все части своего тела, которые сломаны и кровоточат. Пульсация в голове ослабевает, колющая боль в ребрах исчезает, и мысли становятся четче. Я делаю быстрый вдох под ослабевшими пальцами своего противника.

Его глаза широко раскрыты от удивления и – я могу только надеяться – от страха. Рука на моей шее хрустит, когда он посылает в мою сторону волну собственного некротического намерения. В глазах темнеет от ослепляющей боли. Кожа объята ледяным огнем, мышцы сжимаются, взрыв энергии пытается распространить атрофию по всему телу. На мгновение я вспоминаю боль, которую испытывала Миранда, когда Мэтью повредил ей руку. Но не позволяю этому образу укорениться, а взамен впитываю и эту магию, втягивая ее глубже вместе с другими тенями, позволяя ей смешиваться, растворяться и становиться частью меня, пока я снова не смогу ясно видеть. У Короля, Что Внизу, отвисает челюсть, когда он замечает, как я уничтожаю его последнюю линию обороны.

– Спасибо тебе, – говорю я тихим шепотом. – Я возьму все, что у тебя есть, чтобы снова стать невредимой.

И глубоко вдыхаю, улыбаясь, когда мои легкие безболезненно расширяются до уже заживших ребер. Он отпускает мою шею и пытается отползти, отталкивая мои плечи. Но цепочка его ожерелья так туго обмотана вокруг моей руки, что удерживает его на месте, врезаясь при этом в мою кожу. Я вытягиваю из него еще больше теней и мгновенно залечиваю кровоточащие раны.

Я готовлюсь к большему сопротивлению, к еще одной некротической атаке, к чему угодно, пока вытягиваю из него смерть, нить за нитью, и превращаю ее в себя, позволяя ей присоединиться к моей собственной магии. Но Король прекращает все действия и улыбается. Затем и вовсе смеется.

– Наслаждайся судьбой, которую ты себе уготовила, моя дорогая, – говорит он голосом чуть громче шепота. – Тебе было бы приятнее, если бы ты просто приняла меня.

Я игнорирую его, продолжая пить, пока его лик не расплывается, превращаясь в туман, который я тоже впитываю в себя. Он снова смеется, короткий смешок эхом разносится по ветру, а последние остатки его кожи обвисают и становятся сперва болезненно-оранжевыми, затем коричневыми, а потом и вовсе рассыпаются в пыль. Весь его вес, давящий на меня, исчезает, оставляя меня одну на могиле, с серебряной цепочкой, которую он носил на шее. Ключ на ее конце раскачивается взад-вперед, как маятник.

Раздается полустон-полугрохот, и груда гнилых тыкв обваливается. Я отпрыгиваю в сторону, когда весь трон рушится и порченые плоды катятся по кладбищу. Повсюду валяются безжизненные скелеты, все могилы разрыты и пусты. Но адские гончие ушли, и десятки цепей, что крепились к трону, превратились в небытие. Духи моих предков свободно взмывают в воздух и превращаются в искрящийся туман.

После всей этой суматохи тишина, воцарившаяся на кладбище, кажется жуткой. Ночное небо все еще раскалывается от беззвучных раскатов грома, но лес не шевелится. Я победила, но внутри меня нет ликования – только воспоминание о последних словах Короля, Что Внизу, и его призрачном смехе. А еще есть растущая тяжесть цепи в руках. Я кладу ключ на ладонь, рассматриваю его. Он теплый на ощупь и излучает электрический ток магии смерти. Мои мышцы сжимаются от напряжения. Вернулось ощущение надвигающейся гибели.

– Геката, – зовет чей-то