Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

class="p1">– Вы в порядке? – спрашиваю я, оглядывая их обеих. Края пальто Селесты опалены, а рука Миранды выглядит немного потрепанной, но в остальном они кажутся невредимыми.

Обе кивают.

– Когда ты упала, все тени исчезли, – говорит Селеста.

Мое платье влажное и пахнет солью. В керамических горшочках вокруг меня горят благовония. Карты Таро разбросаны в странных направлениях на полу у дивана. А на приставном столике стоят полупустые флаконы с соленой водой.

– Что вы со мной делали? – спрашиваю я, и безумный смешок срывается с моих губ.

– Ты не просыпалась, – раздраженно говорит Миранда. – Мы перепробовали все, что только могли придумать. Селеста даже пыталась готовить по маминой книге.

Она морщит нос при каком-то неприятном воспоминании.

– Как долго я пролежала без сознания? – уточняю я, снова прислушиваясь к скрипкам и болтовне за дверью библиотеки.

– Несколько часов, – говорит Селеста, вытирая мне лицо салфеткой. – Уже далеко за полночь.

– Почему играет музыка? – недоумеваю я.

Мои сестры смотрят друг на друга.

– Ну, когда темнота отступила, все остальные решили, что опасность миновала. Никто, казалось, не беспокоился о том, что ты потеряла сознание. Уинифред даже не захотела нам помочь. Она просто сказала: «Кейт теперь сама по себе», – говорит Селеста. Она скрещивает руки на груди и морщится. – Ковен решил не тратить впустую праздничный вечер.

Я моргаю.

– Они на вечеринке? – спрашиваю я вслух. Селеста кивает.

– Все очень довольны. Они немного не в себе с тех пор, как Миранда подала твой праздничный торт. Но не волнуйся: она приберегла последний кусочек для тебя. – Селеста указывает себе за плечо. И действительно, на одном из столиков для чтения на фарфоровой тарелке красуется толстый ломоть шоколадно-карамельного яблочного торта. – Нам пришлось драться с несколькими старейшинами, которые хотели заполучить его, после того как ты потеряла сознание. Но Миранда защищала его как львица.

Старшая хмурится, слушая наш разговор. Она не признает и не опровергает ничего из рассказа Селесты.

– Я потеряла сознание, и старейшины тут же попытались съесть мой торт?

И снова мне хочется смеяться.

– Хватит, – рявкает на меня Миранда. – Ты не хочешь нам рассказать, что именно с тобой произошло?

– Миранда, – неодобрительно тянет Селеста.

Лицо старшей сестры убойно серьезно, но я не могу сдержать рвущийся из груди смех. Я смеюсь, чтобы не заплакать. Но слезы все-таки подступают. Сначала одна слезинка, потом вторая. Они проливаются между моими веселыми смешками, и вдруг я не могу отдышаться. Льется все больше слез, и мой смех переходит в тяжелые, надрывные рыдания.

Меня тут же заключают в объятия. Сестры обнимают меня с двух сторон. Миранда садится рядом со мной на диван и притягивает меня к своей груди. Селеста, которая стоит на коленях у дивана, опускает голову. И они обе держат меня, пока я рыдаю. Ни одна не задает вопросов, не требует, чтобы я прекратила.

Время от времени Миранда шепчет мне: «Все в порядке. Все будет в порядке». Довольно скоро она замолкает, и я остаюсь плакать в тишине. Не знаю, как долго плачу, прежде чем начинаю говорить, но в конце концов, задыхаясь и захлебываясь, я рассказываю своим сестрам все, что произошло в подземном мире.

– Не могу поверить, что мы чуть не потеряли тебя, – дрожащим голосом признается Селеста. – А ковен все это время беззаботно плясал за дверями.

– Мама действительно была там? – шепчет Миранда, ее глаза увлажняются.

Я киваю.

– Все наши праматери. Без них я не смогла бы победить демона.

– Я недооценила Мэтью, – признается она. – Подвергнуть себя такой ужасной участи, чтобы спасти тебя. Должно быть, он действительно тебя любил.

Я морщусь от употребления ею прошедшего времени.

– Как отреагируют Тихоокеанские врата, когда узнают, что их наследник мертв? – в ужасе шепчет Селеста. Они с Мирандой обмениваются обеспокоенными взглядами при мысли о войне между ковенами.

Я закрываю лицо руками. Мне невыносима мысль о том, что Мэтью мертв. Пока нет. Но образ кинжала, пронзающего его сердце, заставляет меня содрогнуться.

– Подожди, – говорит мне Миранда. Она встает с дивана и быстро выходит из библиотеки. Мы с Селестой ждем ее возвращения. Я замечаю, что музыка прекратилась и, хотя еще то и дело раздаются взрывы смеха, общий гомон стих.

Дверь открывается, и Миранда возвращается в библиотеку, неся дымящуюся кружку. Она также берет фарфоровую тарелку с моим куском праздничного торта и возвращается к дивану.

– Ешь, – настаивает она, протягивая мне тарелку. Я инстинктивно беру ее. Уже осторожнее Миранда протягивает мне чашку горячего какао. В теплой шоколадной ванночке плавают несколько зефирных привидений.

Я поднимаю на нее глаза.

– Ты замерзла и в шоке. Тебе нужно поесть, – поясняет она.

– Спасибо, – говорю я удивленно и делаю глоток какао. Это смесь из пакетиков быстрого приготовления, но все равно вкусно, и зефир медленно тает у меня во рту.

– Пойдем, Селеста, – говорит Миранда. – А тебе нужен отдых. Нам всем нужен отдых. – Она многозначительно смотрит на меня. – Когда закончишь, иди наверх и немного поспи.

– Я не хочу бросать Кейт, – упрямится Селеста. Миранда сердито смотрит на нее, но Селеста не двигается с места.

– Все в порядке, – говорю я ей. – Я устала. Сегодня ночью больше не буду ходить тенями. Обещаю. Приятных снов.

Это ее немного успокаивает. Она неохотно поднимается, выпуская мою руку. Прошедший час, возможно, был самым долгим временем в моей жизни, когда я поддерживала физический контакт со своими сестрами.

– Кейт, – голос Миранды прерывает мои мысли. Я поднимаю глаза и вижу, что она стоит в дверях. Селеста уже ушла. – Завтра, после того как мы все уладим с ковеном, – она пристально смотрит на меня, – мы можем пойти в Салемскую библиотеку и попытаться найти больше информации о магии пограничья. Если сумеем убедить архив поделиться книгами других ведьм пограничья, тогда, возможно, их записи помогут тебе освоить другую половину твоей магии.

Мои глаза расширяются от удивления.

– Было бы здорово, – признаю я. Она одаривает меня вежливой, но теплой улыбкой, прежде чем выйти из библиотеки и закрыть дверь.

Я остаюсь в полном одиночестве. Мое естественное состояние. И все же словно какой-то незримый вес давит на меня. Я беру свою тарелку и подхожу к окнам, которые выходят на море. Я не вижу океана: для этого слишком темно. Шторм, бушевавший ранее ночью, утих, и на небе сияют звезды, но я чувствую огромное облако тумана, поднимающегося от воды. Окно начинает покрываться инеем из-за быстро падающей температуры.

Звезды одна за другой гаснут в дымке. Я откусываю немного торта. Знакомое чувство удачи разливается в моей груди. Темная ночь уже не кажется такой уж гнетущей.

Я ставлю тарелку на стопку книг.

Не хочу, чтобы магия торта помогла мне почувствовать себя лучше. Пока нет. Не тогда, когда я потеряла его. Не тогда, когда я позволила ему умереть за меня. Я сижу на подоконнике и смотрю, как ночное небо меняет цвет с темно-синего на темно-серый. Проходят часы. Я знаю: если прерву свою медитацию на небо, тяжесть случившегося станет непосильной. Прихожу в себя только после того, как вижу первые проблески рассвета. Я больше не хочу находиться в этом гнетущем доме.

На цыпочках выхожу из библиотеки. В поместье тихо. По всему вестибюлю валяются ведьмы, они счастливо дрыхнут на полу. Уинифред, Ребекка и Джинни вместе лежат на кушетке прямо у двери. Три поколения ведьм Беннет крепко спят, держа друг друга за руки. Моя злость на Уинифред и все ее секреты может подождать до другого раза.

Я тихо открываю входную дверь и тут же прикусываю губу от пронизывающего утреннего холода. По коже будто проводят куском льда. Земля замерзла, и я осторожно спускаюсь с холма к своему коттеджу. Все поместье покрыто самым плотным облаком тумана, которое я когда-либо видела. Утро все еще темно-синее, но небо проясняется. До рассвета осталось меньше получаса.

Я плотнее закутываюсь в свой зеленый шерстяной плащ. Туман намочил мои падающие на лицо локоны, а дыхание становится густым, как древесный дым. Пьяные гуляки растащили в стороны несколько вырезанных Мэтью тыкв. Их погасшие свечи