Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни

и черные замерзшие лица улыбаются мне, пока я бреду к своему коттеджу. В кустах сбоку от протоптанной тропинки примостился мой бородавчатый дьявол. У него самое милое из всех лиц. Я быстро хватаю его и прижимаю к груди. Мое внимание привлекает какое-то движение.

Уинифред.

Она стоит чуть ниже по склону холма. На ней больше нет просторного платья, лишь простая белая ночная рубашка с кружевными рукавами. Я поворачиваюсь обратно к поместью. Не слышала, как она вышла за мной.

– Уин? – зову я, подходя к ней вплотную. Она смотрит на лес. – Уинифред? – окликаю я ее снова.

Она поворачивается, и ее волосы медленно колышутся, как будто их развевает подводный бриз. Совсем как у Маргарет. Совсем как у мамы.

– О боже, – выдыхаю я, глядя на ее призрак.

Она одаривает меня грустной, но спокойной улыбкой.

– Значит, дело сделано? – спрашивает Уинифред. – Король, Что Внизу, ушел.

Ее голос звучит одновременно близко и далеко.

Я молча киваю, все еще не отойдя от потрясения.

– Значит, мое время пришло, – тихо говорит она.

– Почему? – спрашиваю я. Моя грудь сжимается, как будто я вот-вот заплачу. Но слез нет. Возможно, этой ночью я израсходовала весь свой запас. – Ты была больна? Почему ты мне не сказала?

Уинифред качает головой.

– Нет, Горошинка. Такова была моя сделка с этим несчастным созданием.

Она протягивает руку, чтобы пригладить один из моих локонов, но замирает и отдергивает ее.

– Когда мне было под тридцать, я почувствовала, что мое время приближается. Ребекка была совсем крошкой. Контролировать метамагию становилось все труднее. Каждый раз, когда я ее использовала, она забирала все больше и больше от меня. Мне была невыносима мысль, что моя дочь так рано останется без матери. Итак, я пошла по стопам нескольких других атлантических ведьм метамагии. Простая сделка. Магия в обмен на время. – Она прикусывает губу, колеблясь, прежде чем продолжить. – Я умоляла Короля, Что Внизу, продлить мою жизнь, защитить меня от смерти. Взамен я дарила ему неиспользованную магию, которую забирала у ведьм во время их Сдерживания. Это придавало ему немного сил. Поддерживало его. Без меня он бы исчез десятилетия назад.

Уинифред замолкает.

Я долго молчу, крепко сжимая тыкву в руках, впиваясь ногтями в мякоть.

– Это из-за тебя магия нашего ковена ослабла, не так ли? – наконец спрашиваю я. – Сдерживание – просто уловка?

Нет, не просто уловка, а главная причина нашего убывающего могущества. Если бы я уже не испытала шквал эмоциональных потрясений за последние двадцать четыре часа, точно бы накричала на нее.

Уинифред избегает встречаться со мной взглядом.

– Я сделала то, что, по моему мнению, должна была сделать, чтобы подарить своей дочери счастливую жизнь, – говорит она.

– А что насчет моей матери, твоей лучшей подруги? – огрызаюсь я. Желание плакать прошло, но пустая боль все еще сжимает мне сердце.

Уинифред кивает, она явно ждала этого вопроса.

– Когда Сибил отчаянно пыталась спасти Уильяма, я сделала для нее гримуар и привела ее к Королю, Что Внизу. Как он и велел мне сделать.

Она опускает взгляд на свои руки, как будто стыд за все поступки наконец-то охватил ее.

– Сначала Сибил с готовностью пошла к нему. Но после передумала и убедила нас с Маргарет помочь защитить тебя от смерти. Маргарет никогда не считала это решение правильным. Она всегда хотела, чтобы ты в полной мере владела своими способностями. Но Сибил взяла с нас слово. Годами мы с твоей матерью тянули время. Пытались понять, сколько лазеек могли бы найти в наших сделках без того, чтобы все сорвалось. Не давая ему знать наверняка, что мы работаем против него.

– Похоже, ты хорошо сыграла свою роль, – тихо говорю я. – Семьдесят пять лет – это достижение для ведьмы с метамагией.

Пятьдесят из которых были потрачены на то, чтобы лишить наш ковен магии. Но я не говорю об этом вслух.

– Действительно, – соглашается Уинифред. – Но теперь, когда он ушел, все остатки его магии исчезнут из нашего мира. Книга твоей матери обратится в пепел в ближайшие дни, если этого уже не произошло.

– А ты? – спрашиваю я.

Она долго смотрит на меня.

– А я теперь должна пройти дальше. Сквозь завесу. Если ты мне позволишь.

На последнем предложении ее голос прерывается, в нем слышатся нотки страха и неуверенности. Она поворачивается ко мне спиной и снова смотрит на лес. Туман густой, но сквозь очертания деревьев проглядывают фигуры, призрачные и эфемерные. Тихий шепот поднимается над кронами деревьев. Не злорадный и не пугающий. Приветственный.

Я прижимаю своего бородавчатого дьявола к груди в поисках утешения. Отчасти мне хочется послать ее куда подальше. Но даже перед лицом всех эгоистичных поступков Уинифред я не могу наказать ее таким жестоким образом.

– Слишком многим духам пришлось прокладывать себе путь сквозь завесу за последние столетия. Прервем же эту череду? – мягко предлагаю я.

Я делаю глубокий вдох и кладу руку на плечо Уинифред. Энергия смерти циркулирует в кончиках моих пальцев, их покалывает, они немеют, но мне не больно, как это было с Маргарет. Уин испускает долгий вздох, и в моих конечностях нарастает леденящее давление. Я пытаюсь обрести то же чувство успокаивающей правильности, которое охватывает меня всякий раз, когда я хожу тенями. То же чувство уверенности, которое я испытываю, когда перекачиваю энергию. Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь на дыхании. Мой внутренний страх и сопротивление отступают. Давление ослабевает.

Я знаю, что осталась одна, еще до того, как открываю глаза. Туманный холм безлюден, если не считать меня и бородавчатого дьявола. Моя рука тянется в пустой холодный воздух.

Я прячу ладони под ткань плаща, пытаясь согреться, и наружу выскакивает талисман из лунного камня. Непроглядная чернота некротической энергии исчезла. Но это все тот же искаженный зеленый оттенок, который я заметила утром в Хеллоуин. Серебристые полосы теперь более четкие, они яснее выделяются на фоне зелени леса. Вчера утром я подумала, что серебряные крапинки – это знак Короля, Что Внизу, знак того, что он пришел за мной. Но сейчас его больше нет. Так почему же они остались?

Я оглядываюсь на лес, на призраков, движущихся сквозь туман. Три фигуры, сотканные из тени и света, сливаются в объятии, прежде чем раствориться между деревьями.

– Покойся с миром, Уин, – шепчу я. Со временем ее грехи раскроются и ковен восстановится.

Я снова смотрю на талисман с переплетающимися зелеными и серебряными нитями. Возможно, серебро вовсе не результат внешнего воздействия. Не Король, Что Внизу. Не проклятие.

А я сама.

На прошлой неделе я общалась с мертвыми. Ходила тенями. Перекачивала энергию, чтобы исцелить руку Миранды и победить бога-обманщика. Моя магия изменилась. Она приобрела иные размеры и стала чем-то иным. Я провожу большим пальцем по поверхности лунного камня и наблюдаю, как зеленый и серебристый танцуют вместе, по спирали уходя в бесконечность.

Холодный воздух обжигает кожу. Я снова дрожу. Как только доберусь до своего коттеджа, первым делом разведу огонь. Остается надеяться, что Мерлин соорудил себе гнездышко среди одеял на моей кровати. Да. Сначала огонь. Потом слезы. И возможно, особый чай, который поможет мне долго спать без сновидений.

Я быстро взбегаю по ступенькам крыльца и открываю скрипучую деревянную входную дверь. Захлопываю ее и резко вдыхаю, пытаясь избавиться от холода. Воздух внутри, к моему большому облегчению, не такой ледяной, как я думала. На самом деле здесь почти тепло.

Я оборачиваюсь. Первое, что бросается в глаза, – огонь, потрескивающий в очаге. А второе – мужчина, сидящий на диване.

– Привет, Кейт, – говорит Мэтью, осторожно поднимая дремлющего Мерлина со своих колен. Он устраивает моего кота на соседнее место и медленно поднимается. На нем тот же костюм, в котором он был на «немом» ужине. Рубашка идеально отглажена, ни единой морщинки, каждая складочка на своем месте, но рукава он закатал до предплечий. И в то же время его волосы дико растрепаны, как будто он ерошил их руками, погруженный в свои мысли.

Я не могу дышать.