По ком плачет рябина - Лисса Рин

сцепила зубы, закрыла глаза и, приготовившись к незабываемым ощущениям, сделала то, за что меня обычно в детстве лупили шваброй: протянула зажатый кулак к темной магии неизвестной породы и происхождения.

И вдруг внезапное жуткое предчувствие пронзило мое сознание насквозь, вызвав оторопь и дикий страх. Подчиняясь какому-то животному инстинкту, я отдернула руку и попыталась отстраниться от ларца как можно дальше.

– Слушай, я как-то… а что это? – запоздало решила я уточнить о содержимом странного ларца чуть побольше, нежели интуитивное знание, что было резко против окунания в гремучую смесь нужных конечностей.

Даже если это ради так нужного колокольца для Мура, чьи пепельные волосы так и остались в моем зажатом кулаке.

Идея сварганить Муру колоколец из моего венчика вообще-то была не моя. Ее, сама того не ведая, подала мне Лисия еще там, в коридоре. И я с радостью за эту идею ухватилась. Все же, что не могу я просто так взять и бросить на произвол судьбы того, кого по своей же глупости выцарапала из ее когтей. Совесть, что б ее в компост!

И вот из этой компостной совести родился наспех состряпанный план: отдать Муру мой колоколец. Мне он тут уже будет ни к чему, зато Мур обзаведется возможностью быть наравне с обитателями Дартада.

План был хорош. Я бы даже сказала – идеален! Ровно до того момента, пока я не приступила к его исполнению, оказавшись прямо над распахнутым жерлом дьявольского магического артефакта, о котором я не знала ровным счетом ничего. Как, впрочем, и о здешней мертвой магии, применение которой могло выйти боком теперь не только мне.

Я крепче сжала кулак. Нет уж, слишком рискованно. Я не знаю, как поведет себя этот сомнительный артефакт местно-покойничьего разлива со мной. И совершенно не представляю, что он может сотворить с уязвимой душой Мура. Обойдемся пока без таких радикальных мер.

И только я приняла решение отступить, как случилось непредвиденное! Вальт, которому, очевидно, надоело наблюдать за моими сомнительными потугами к смелости, вдруг ухватил мою кисть и силой засунул ладонь в самую сердцевину ларца.

– Ты что, стой! – испуганно воскликнула я и попыталась вернуть свою руку себе, но мужчина при всем свое видимое тщедушии оказался чертовски силен. – Пусти!

– Да успокойся ты! – прикрикнул на меня Вальт и фыркнул. – Ничего с тобой не станется, душенька! Все через эту процедуру проходят, и никто еще не вернулся к жизни.

Я испуганно вытаращилась на густое черное облако, в котором утонула моя ладонь, и вдруг с удивлением отметила, что мне нравится ощущение!

Мне нравилось едва осязаемое, почти нежное прикосновение приятного на ощупь теплого сгустка странной энергии; А еще чувство полного, всепоглощающего покоя и отрешенности, заполняющего меня всю по мере того, как живое облако пробиралось по моему предплечью все выше. А затем замерло где-то у локтя, словно в ожидании приглашения.

Магия остановилась, но я уже остановиться не могла, ощутив в груди странную, все нарастающую непомерную жажду, утолить которую могла, казалось, только эта зловещая на вид сила.

– А ты боялась, – хмыкнул Вальт во все глаза рассматривая странное взаимодействие живой искры и мертвой силы. – Esde Nor de Convoro… – не успел Вальт закончить, как темная магия снова взвилась над ларцом, моментально раздулась до размеров подсолнуха и со всей дури впилась в мои ладони кусачими искрами.

Моментально придя в себя от боли и ужаса, я охнула и попыталась вернуть себе свою ладонь, да только у мерзкой тягучей субстанции были другие планы: плотно окутав предплечье в непроницаемый грязный кокон, материя исторгла из себя багровые нити и, жадно вгрызаясь ими в мое бесплотное тело, быстро поползла вверх по руке.

Я громко застонала и, утратив равновесие, тяжело нависла над ларцом. В глазах потемнело, горло сдавило удушающим жгутом.

Кто-то схватил меня за плечи и попытался отодрать от ларца, да куда там! Намертво присосавшись к моей душе, магия свою добычу отпускать не собиралась, жаля всех и каждого, кто осмеливался идти ей наперекор.

Внезапно я ощутила, как пробудилось мое мертвое сердце: громкие глухие стуки будто заполонили все пространство вокруг, раздирая грудную клетку на части. Я застонала и попыталась схватиться за оледеневшее колье, но правая рука безвольно повисла: мое тело больше мне не принадлежало. В голове поселился непроницаемый туман.

Вдруг в голове прошелестел знакомый голос.

– Аля…

– Мирабель?

Как по щелчку, темнота в глазах сменилась ярким сочным видением: родной дом, залитый пыльными лучами летнего солнца, укрытый к обеду дубовый стол, свернувшийся в клубочек на диване Сеймур. И встревоженное лицо милой сестренки.

– Алия, – почти простонала я, пытаясь ухватиться за воспоминание, словно за спасительную веточку.

– Мира… – голос сестренки звучал глухо, прерывисто и с какими-то помехами, будто бы доносился из старого неисправного радиоприемника. – Мирабель, ты… слышишь? Мира…

– Я здесь, – выдавила я, чувствуя, как ко мне возвращается самообладание и способность мыслить.

Стук сердца замедлился: болезненная канонада в груди сменилась спокойным мерным перестуком.

Перестуком двух сердец!

Я оцепенела от ужаса.

Как это? Не может быть! Этого только не хватало. Нельзя!

– Рябина…

– Не смей! – зло рявкнула я на ларец, который обрел четкие очертания. – Не трогай ее! Земля… землица… – я пыталась сотворить вязь, но согнулась пополам от острой боли в солнечном сплетении. – Земля… – я запнулась, кое-что вспомнив. А затем собрала в себе остатки сил и, перекинув концентрацию с Живого родника на Мертвый, зло прошипела. – Воздух вокруг соберись в ведьмин круг.

Но вязь закончить мне не дали: кто-то сзади вдруг обхватил меня за талию и крепко обнял.

– Рябина, – позвал тихий шепот, аккуратно выводя меня из ядовитого помрачения.

– Мур, – я накрыла своими руками его ладони на своей талии и благодарно улыбнулась, послушно следуя за его голосом в реальность.

Стало легче: грудь отпустило, боль в теле утихла. Разум обрел ясность: я снова увидела Атриум и изумленного Вальта, всем своим весом навалившегося на крышку бесовского ларца. А последний, даже будучи зарытым, продолжал нетерпеливо хлопать крышкой и трястись в каком-то диком припадке алчного экстаза. Точь-в-точь зловещий демон, только что познавший вкус своей первой проглоченной души.

– Дрянь, – из моей груди вместе с морозным клубом пара вырвался жуткий звериный хрип, который напугал даже меня.

Зрение окончательно прояснилось, и я с ужасом заметила, что в каком-то исступленном вожделении