Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

class="p1">Отрываясь от губ, будто покрытых тонким слоем вишневого сока, я на мгновение заметил пышущее недовольством лицо короля. Он стоял, чуть наклонив голову набок, и глаза его потемнели, будто никогда не были цвета утреннего неба и вечных льдов.

А затем распахнулась дверь.

Кровь пролилась, и стены обители богов не посмели ее остановить. Красная прядь колыхалась на легком ветру, пока ее обладатель, сопровождая каждый шаг ударом трости, не спеша приближался к немногочисленным гостям нашего скромного торжества. Внутри все похолодело.

– Какая жалость! – Его голос прокатился по залу в полной тишине. – Видно, приглашение затерялось в пути.

Я мысленно пересчитал гостей: четыре фрейлины, король, Вивиан, Иветт, я. И священник.

Десятый гость явился, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Ну кто дергал меня за язык?

– Ничего, – по-отечески снисходительно выдохнул он, занимая место рядом с Фабианом. – Главное, что я здесь.

Король нахмурился, но я покачал головой, прося не прерывать церемонию – велика была вероятность польстить нарушителю спокойствия. Ухмылка коснулась лица мастера: он это заметил.

Глава 16

Служитель богов аккуратно потянул за ленту, и она чудом развязалась, освобождая две пары уставших ладоней. Иветт тут же взялась за мою руку, вынуждая согнуть ее в локте, и под скромный звук аплодисментов мы прошли по дорожке, ведущей к выходу из обители Семерых.

Солнце встретило нас беспощадным жаром, а свет, отразившийся в сотнях драгоценных камней на платье Иветт, едва не ослепил ждущих у храма музыкантов. Музыка вновь полилась, и я, изображая полного надежд мужа, закружил леди Дюваль в легком танце. Вопреки ожиданиям, ей придется продолжить носить эту фамилию – свою я ненавидел, а все, что примерял, не вязались с именем, поэтому быстро бросил попытки что-либо подобрать. К тому же звание Верховного избавляло от необходимости пользоваться принадлежностью к какому-либо роду.

После небольшого уличного представления мы отправились в трапезную. Гости торжества шли чуть поодаль, но не слишком отставали, и я каждую секунду сражался с желанием обернуться и взглянуть, чем же занят призрак моего прошлого, находящийся в опасной близости от того, кто мог бы стать частью его бестиария. Иветт чуть сильнее сжала мое плечо, заставив ощутить теплоту ее кожи сквозь ткань.

– Отчего же ваши родители не прибыли на праздник? – поинтересовался я, поняв, что не произнес ни слова с тех пор, как она вошла в храм. – Мне казалось, они крайне заинтересованы в том, чтобы устроить вашу жизнь.

– Они прислали подарки и поздравления, но не сумели присутствовать лично. – Иветт пожала плечами, как будто бы возможность лицезреть их счастье не доставила бы ей удовольствия. – Отец очень занят.

Я по привычке потянулся к уху, чтобы заправить за него прядь, но остановился на полпути. Из-за спины послышался смешок и гром голоса короля, слов я не разобрал.

Ни калейдоскоп блюд, ни буйство ароматов, ни разнообразие вина – ничто не могло завладеть моим вниманием с тех пор, как самый рьяный почитатель Редрами вошел в храм, прервав многолетнее молчание. Я был не единственным, кто не желал связи со старым другом, ведь, уходя, ранил его непомерно раздутое самомнение – после подобного он и не мог позволить себе дать слабину.

И все же он явился, превратив ясный день, призванный стать значимым шагом к моей цели, в очередное представление, посвященное его, без сомнения, несравненной персоне.

– Не представите нас?

Терпение Фабиана оказалось на пределе. Голос едва не трещал от напряжения, а стул измученно скрипнул, когда король излишне резким движением выдвинул его из-за стола. Он хотел устроиться на своем обычном месте, но мой бывший наставник оказался быстрее, проявив себя как крайне невоспитанного и бесцеремонного гостя, – это показалось мне странным, ведь раньше он всегда показывал образцовую, почти карикатурную вежливость.

Мы с Иветт оказались прямо напротив нежданного посетителя, и я бесстрашно взглянул в его глаза, пусть от спокойствия во мне остались лишь крохи.

– Маркус Азиор, – отчеканил я. – Некогда старший товарищ, ныне – старый знакомый.

– Ты делаешь неприлично сильный акцент на моем возрасте, – обиженно вздохнул он. – Жаль, не могу ответить тебе тем же. Симпатичное личико, кстати.

Я фыркнул, отчетливо ощутив влияние виверны на мой способ выражения недовольства. Звук больше походил на животный, нежели на человеческий. Да, в Ателлу этот старый прохвост соваться не смел – толики разума еще не покинули его существо, – но следовало ожидать, что в любом другом месте он непременно меня отыщет.

Король натянул фальшивую улыбку, отчего напряженное, будто застывшее в мгновении от яростного рывка тело еще ярче выразило его недовольство.

– Выходит, господин Азиор. Чем обязаны столь неожиданному визиту?

– Мой сын, легендарный Верховный, решил связать себя узами брака, выбрав в жены очаровательную наследницу рода Дюваль. Разве этого недостаточно, чтобы бросить дела и примчаться в столицу Солианских островов, прежде столь радушно принимавшую меня как простого путника?

Фабиан бросил на меня холодный взгляд, и я, одним глотком осушив бокал, поспешил объясниться:

– Я ему не сын.

– Да ладно тебе, это была безобидная шутка, – махнул рукой Маркус.

– Вот видите? Чувство юмора у меня заметно лучше.

Иветт звонко рассмеялась, и плотная тишина с треском разбилась. На мгновение даже захотелось отблагодарить – будто груз упал с плеч, – но выдох короля отвлек, и я ответил лишь легкой улыбкой.

В дверь постучали; музыканты, не дождавшись ответа, вошли, наигрывая что-то легкое и непринужденное. Мы молча принялись за еду и выпивку. Я совершенно точно ел сверх меры, лишь бы занять рот, ибо, едва ли не впервые в жизни, не находил, что сказать. Заяви кто-нибудь, что я так растеряюсь, вновь увидев Маркуса, я рассмеялся бы ему в лицо. Скажи он про неловкость на ненастоящей свадьбе, сопроводил бы смех еще и парой ругательств. Но вот он я, жалкое подобие Похитителя Душ, его бледная тень, недостойная копия. И Маркус лишь ждал момента, чтобы напомнить об этом во всеуслышание.

– Вивиан, – позвал я. Наемница стояла за спиной короля, постоянно меняя позы и глубоко задумавшись, а потому не разобрала за музыкой слетевшее с моих губ имя. – Вив! Прошу, присядь и присоединись к празднику как подобает.

Она чуть замялась, но Фабиан тут же повернулся и указал на пустующее рядом с ним место – на той стороне стола он восседал в одиночестве. Находящиеся напротив фрейлины леди Дюваль защебетали, как только в комнату проникла музыка, и с тех пор не замолкали ни на миг; даже ощутимое напряжение между королем и Маркусом ничуть их не смущало.

Слуги мгновенно поставили перед Вив бокал, тарелку и приборы,