По ком плачет рябина - Лисса Рин

почесала затылок и растерянно огляделась: похоже, последнюю фразу она сказала не задумываясь и теперь совершенно не хотел развивать эту тему. – Он ведь Заблудший. С почти погасшей искрой. Его срок предрешен.

«Его срок предрешен.» А я ведь это уже слышала. Только, помнится, в тот раз я старательно пыталась делать вид, что меня это не касается. Что я выше этого и не принадлежу этому мертвому месту. Пока еще не принадлежу.

Но Мур, он ведь…

Я растерянно уставилась на парня, который все это время не сводил с меня хоть и внимательного, но, увы, пустого взгляда.

– И что теперь, – тихо прошептала я, не найдя в себе смелости задать куда более однозначный вопрос.

– Он сделал свой выбор, – погруженная в гнетущие мысли, я не сразу заметила, когда Лисия взяла меня за руку: ее робкие и осторожно поглаживания утешали, успокаивали. Помогали смириться с неизбежным. – Спасай не спасай его теперь – все бесполезно! Рано или поздно он доведет свое дело до конца. Таким уже не помочь.

Грудь наполнилась горячей вязкой трясиной, полной нестерпимой тоски и боли.

Так что же, все действительно было напрасно с самого начала? И никто из обитателей Дартада даже на мгновение не допускает мысли о том, чтобы попытаться хоть что-то изменить? Неужели только я в этой обители проклятых и застрявших преисполнена надеждой вернуться в свой мир? И только я никак не приму тот факт, что вернуться уже нельзя?

Лисия продолжала что-то шептать, тихонько поглаживая мою руку, но я ее уже не слышала, медленно проваливаясь в вязкую пучину безысходности.

Тяжело навалившись спиной на стену, с трудом удерживая равновесие и уже практически не чувствуя под собой ног, я слепо уставилась в потолок. Смотрела и видела лишь темноту, которая постепенно заполняла все мое существо, забирая взамен то немногое, что все еще давало ощущение жизни: чувства, воспоминания, сознание.

Внезапно я ощутила, как мою ладонь кто-то крепко сжал. И то была вовсе не Лисия.

Очнувшись, словно от липкого кошмара, я оглянулась и увидела Мура. Парень все еще пристально на меня смотрел: в его выцветших глазах на болезненно-сером лице то и дело вспыхивали и тут же гасли призрачные льдинки ожидания. Тонкие ниточки его бледных обескровленных губ подрагивали, словно парень настойчиво пытался что-то сказать, но никак не мог преодолеть какой-то невидимый барьер; его холодная ладонь то сильно сжимала мою руку, то снова становилась вялой и безжизненной.

Не отдавая отчета в своих действиях, я протянула ладонь к его губам и попыталась смахнуть невидимую печать. И вдруг отчетливо ощутила легкое теплое дуновение на своей кисти! Это было так удивительно, неожиданно. Так потрясающе… и знакомо!

В груди снова затеплился огонек надежды. Тьма вокруг рассеялась, и память послушно выхватила из мрака воспоминание о Морте возле Арки: я вспомнила, как ощутила его теплое дыхание на своем лице, когда Страж был совсем близок.

– Что ты делаешь?

Удивленный голос Лисии заставил вздрогнуть от неожиданности. Я опустила ладонь, но от Мура не отошла. Зато позволила себе тактично оттолкнуть изумленную Лисию.

– Да так, – бросила я в пустоту, – вспомнилось кое-что. Не важно, – соврала я и поудобнее перехватила ладонь Мура. – Бесполезно, говоришь, – я сделала вид, что крепко задумалась над словами Лисии, хотя на самом деле меня сейчас волновало совсем другое.

Подумать только, а ведь я почти поддалась этому всепоглощающему отчаянию! Так вот оно какое, существование.

Хорошо еще, что Мур был рядом и так вовремя вывел меня из оцепенения.

Я окинула парня благодарным взглядом и крепко сжала его ладонь.

– И что ты собираешься с ним делать? – Лисия нервно затеребила громоздкий, собранный в четыре столки рукав. – Не будешь же ты теперь постоянно за ним смотреть? И рисковать, когда его левой пятке опять припрет за Арку ползти.

И она была совершенно права: такой роскоши себе позволить я не могла. Даже несмотря на то, как разрывалось сердце от одной только мысли, что подобное может повториться. И когда я только успела так к нему прикипеть?

– Ему можно помочь? – я осторожно прикоснулась к лицу парня. Он моргнул и снова посмотрел на меня в ожидании.

– Даже не знаю, – впервые с нашей первой встречи, Лисия была искренне заинтересована судьбой кого-то, кроме себя и меня. – Его искра почти угасла. Венчика тоже нет, чтобы справить ему колоколец. Боюсь, ты уже ничего не сможешь сделать, – в ее голосе неожиданно скользнуло искреннее сожаление.

Зато у меня вдруг затеплилась надежда – Лисия, сама того не зная, вдруг подала мне неплохую идею.

Я взяла Мура за локоть и настойчиво повела за собой.

– Эй, ты куда? – спохватилась Рыжая и поспешила за нами.

– В Атриум. Найду ему занятие, – слукавила я.

– Да оставь ты его. Он же безнадежен.

– Я тоже такой была. Но меня не оставили, когда я была за Аркой. А все потому, что кое-кто не смог бросить меня на растерзание лярвам и даже, помнится, привел мне тогда помощь, – я внимательно посмотрела на Лисию.

– Конечно, привела, – выпятила грудь Лисия, не замечая подвоха. – Я же не могла…

–… оставаться в стороне, – завершила я за нее и хмыкнула. – Понимаю, привычка геройствовать она как зараза. Один раз подхватишь – вовек не отцепится.

Важно до этого кивавшая в такт моим словам, Лисия вдруг напряглась, а потом скривилась.

– Глумишься надо мной? – надулась она.

– Есть немного, да, – я не стала скрывать свой скверный характер. А потом подошла к скуксившейся девочке и добродушно потрепала ее по рыжей шевелюре. – А еще я благодарна тебе за помощь, Лисия. И знаешь, – я оглянулась на Мура, – спасибо тебе от нас обоих, – и, не теряя больше ни секунды, я подхватила парня под руку и повела к главному залу Атриума.

– Не стоит, – донесся до меня тихий смущенный шепот, и я улыбнулась.

В главном зале Атриума ожидаемо царила непринужденная атмосфера хаоса с легким нотками апокалипсической разрухи Недовольный пухляш Росс, которому, очевидно, снова не позволили вовремя закончить трапезу, носился между столами в поисках Лунной нити, Путеводного фонаря и какого-то «бесами драного Хризолита». Лари, чьи милые белые косички с одной синей ленточкой то и дело подпрыгивали в воздухе, когда мимо пролетали горящие шары, обломок берцовой кости, клубок рваных светящихся ниток и тот самый «драный бесами Хризолит», лишь морщилась, но молча что-то