Орден Сияющих - Анна Коэн

предполагала, это был тот самый корнет, которого она слегка проучила на глазах у каменного Аристарха. Единожды побежденный уязвим вдвойне, а ей сейчас важно преподать новым сослуживцам урок. Охотница сощурилась.

«Сейчас будет потеха».

– Церковная нелюдь, – в ярости выплюнул обезоруженный гвардеец. – Да как ты посмела…

– А как ты посмел нападать на спящую? – перешла в контратаку Диана. – Разве этому учат в гвардии Ее Величества?

Шпага лежала на полу ровно между ними. Корнет было кинулся к ней, но Диана опередила его, подхватив клинок, бросила вверх и угодила прямиком в потолочную балку, где тот благополучно застрял. Дворянчик зарычал. Остальные весело заулюлюкали. «Видать, совсем скучно они живут», – решила Малахит.

– Мало того, что на спящую, – продолжала злить и без того разъяренного противника Диана. – На безоружную. На девушку. Что бы сказал на это твой благородный папенька, а?

– Это. Мое. Место! – Он стиснул кулаки.

– Все здесь принадлежит Ее Императорскому Величеству, – фыркнула она, медленно передвигаясь и вынуждая корнета занять нужную позицию. – Хочешь это оспорить? – и поманила побуревшего хлыща пальцем.

– Валерий, остановись, подумай… – попытался кто-то вразумить парня. Но бесполезно.

Под крики сослуживцев тот поддернул рукава и ринулся на Диану.

Идиот.

Хватило одного разворота и рывка, чтобы дворянчик птичкой, в облаке перьев, вылетел в распахнутое окно, где, судя по звукам и запахам, приземлился в кучу прошлогодних листьев. Едва ли он успел сообразить, что произошло.

Отряхнув ладони, Диана нарочито медленно развернулась к притихшим корнетам.

– Ну, господа гвардейцы, кто следующий?

* * *

Он не встретил Михаэля ни в коридорах, не обнаружил в его комнатах, а на неслышный голос куратор упорно не откликался, что лишь множило подозрения. Зато первый же лакей в коричневой ливрее, завитой и напомаженный до треска, сопроводил Илая в залу, где прочие придворные ждали своей очереди засвидетельствовать свое почтение графу Бернотасу. Суетливый господин в крохотных окулярах, брезгливо морщась, пояснил, что Его Светлость выходит к посетителям когда захочет и насколько посчитает нужным, и некоторые здесь ждут не первую неделю, с перерывами на сон и еду.

Илай хотел было прорваться к Бернотасу напрямую, но на него так зашикали, что он моментально сник и продолжил тоскливо и бесплодно взывать к куратору, устроившись в уголке роскошной залы. Дубравин упоминал, что у Михаэля возникли проблемы, мало ли какой оборот они успели принять. И мало ли как изменилось за этот месяц их, Илая и Дианы, положение. Он по-прежнему не мог определиться, как теперь относиться к прежде обожаемому наставнику, но в стороне остаться не мог.

Когда Илай попал на аудиенцию к графу в прошлый раз, Михаэль провел его каким-то тайным ходом, оканчивавшимся фальшивым книжным шкафом, что привело Илая в восторг. Но теперь приходилось торчать среди банкеток, обсиженных господами в расшитых золотом и каменьями камзолах и дамами с прическами больше их голов и юбками шире этих самых банкеток. Илай скромно устроился у расписной стены, прижимая к боку сумку с чужими деньгами. Казалось, они жгут ему бедро через плотную кожу и ткань.

При ближайшем рассмотрении, когда не кружила голову нежданная слава и не слепили сотни свечей, отражаясь в зеркалах и лакированной древесине, местный народец казался в большей степени чудным, чем красивым. Вот, к примеру, зачем этот мужчина, жутко выгнув украшенный перстнем мизинец, выстукивает по полу тростью? Он ведь не церемониймейстер, не хромой и не на прогулке. Или почему та женщина сидит за арфой, но лишь делает вид, что играет, а сама больше неестественно высоко смеется и все поправляет уродливые искусственные цветы на лифе? Или вот эта – вроде бы молодая, но под всеми этими красками так и не разберешь – зачем она все шлепает себя веером по щеке, косясь на Илая? Присмотревшись, Янтарь заметил странное шевеление в напудренных и высоко забранных волосах и через миг едва не бросился ей на помощь.

Но в последний момент ему ловко заступил дорогу незнакомец в бледно-золотом камзоле. Беленое, с нарумяненными щеками лицо он прикрывал ажурным веером.

– Вы ведете себя непристойно, сударь, – сквозь зубы процедил он и поднял на Илая лазуритовые глаза. – Или отправляйтесь с баронессой на приватный разговор, на котором она так настаивает, или отведите уже взгляд.

Илай, опешив, сделал полшага назад.

– Но у нее… крыса! В волосах, – в тон незнакомому Лазуриту тихо отозвался он.

– Это не крыса, а ручная ласка. Сейчас по ним сходит с ума весь двор. – Лазурит кому-то поклонился, затем повернулся к Илаю и вновь стал серьезным. – Сии зверьки удачно ловят блох в волосах и мышей в спальнях, они свирепы и преданны, хоть и малы. Присмотритесь, они есть у многих.

И правда – стоило Илаю сосредоточиться, как он увидел юрких белых созданий с черными глазками и носами у каждого второго в этом зале. Они бегали по плечам и головам придворных, а одна так ловко нырнула в декольте своей хозяйки, что у Илая чуть глаз не лопнул. Дама же словно ничего не заметила.

– Так что с баронессой? Она очень настойчива, – напомнил Лазурит, прикрыв рот веером.

Нарумяненная дама, вновь поймав взгляд Илая, затрепетала ресницами.

– Я не понимаю, что ей нужно, – признался Илай. – И вообще, я ее впервые вижу!

– Ошибаетесь, сударь, – так же натянуто ответствовал Лазурит. – Не далее как месяц назад вы изволили танцевать с этой дамой первый танец на балу, посвященном Воротам.

Илай снова покосился на придворную. Да он пригласил ту женщину, которая стояла ближе всего и смотрела на него с улыбкой! К тому же после встречи с Риной все они казались ему на одно лицо.

– Касательно ее желаний все довольно очевидно. Баронесса складывает веер в правую ладонь, а потом вновь раскрывает его и касается левого уха – это значит, она приглашает вас на разговор вдали от чужих глаз, – вполголоса разъяснял Лазурит. – А ее мушка в виде сердца на левой щеке откровенно заявляет, что она открыта для новых романтических приключений. Или же таким образом она прикрывает прыщ от белил.

– Какие-то шифры, – растерялся Илай. – Откуда вы все это знаете?

– О, – хохотнул Лазурит, – это моя главная специальность. За что меня здесь и недолюбливают.

Он снова кому то галантно поклонился и поцеловал проходящей мимо пожилой даме руку.

– Итак, если вы не намерены отправиться на страстное свидание с нашей прелестной баронессой, вам лучше уйти отсюда прямо сейчас, со мной. Поверьте, вас не осудят. – Заметив сомнения Илая, он снисходительно добавил: – Графа нет в его покоях, но этой публике не обязательно об этом знать. Я же препровожу вас, Илай, к особе куда более заинтересованной.

С