По ком плачет рябина - Лисса Рин

– Я знала. Я знала, всегда знала. И я была права. С самого начала была права, а они… – мои кулаки непроизвольно сжались. Я зло ухмыльнулась: – Но я все равно продолжала верить. Потому что всегда знала, что мамочка не могла вот так… ее нельзя так просто…

Внезапно на мои кулаки опустилась непрошенная прохлада, и я вздрогнула.

– Мур? – удивленно прошептала я, глядя, как пристроившийся рядышком мальчуган тихонько гладит мою ладонь. – Привет, Мур, – я неуклюже прикоснулась к его маленькой ладошке. – Давно ты здесь?

Вопрос был глупый. Отчасти потому, что я сама его привела в свою комнату и тут же оставила, убежав на встречу со Стражем. Отчасти потому, что мальчик по-прежнему не разговаривал, изредка бросая на меня невидящие взгляды.

Правда, сейчас в его взгляде, да и во всем облике, что-то едва уловимо изменилось: плавные, тяжелые движения обрели некоторую угловатую резкость, даже осмысленность, а тусклые бесцветные глаза прояснились и наполнились загадочным голубоватым светом.

Я невольно залюбовалась: красивые у него глаза, теплые.

– Она не мертва, – доверительно сообщила я пареньку самое сокровенное и ощутила, как в груди медленно растекается жаркий тягучий мед радости и надежды. – Представляешь? Мамочка жива! Ее здесь нет и… Аля! – я вдруг вспомнила то важное, что все это время не давало мне покоя, и быстро поднялась. – Надо сказать Але! Надо непременно ей все рассказать!

Я вновь схватилась за ручку двери. И вновь оставила ее закрытой.

Не спешить. В прошлый раз спешка меня чуть не убила. Поэтому сейчас нужно все тщательно обдумать, подобрать подходящий момент и выбраться так, чтобы больше не возвращаться. Продумать стратегию, план. Подобрав могущие пригодиться в дороге вязи, заучить их назубок. А еще лучше – заклинания. Да заклинания, определенно, лучше. Они короткие, быстрые и точные, а если сконцентрировать всю магию в единый источник, то и очень мощные. Вот только они очень энергоемкие, а ведь моя сила и так уже на исходе. Может, тогда вязь? Она, конечно, дольше плетется, но зато и эффект куда более долгосрочный, не требующий постоянного подновления и подпитки. Вот только со временем дела у меня обстоят еще хуже, чем с магией.

Так что же выбрать?

Погрузившись в раздумья, я и сама не заметила, как снова подошла к столу и, взяв холодный стакан, залпом его осушила. Чистая ледяная вода оказалась неожиданно вкусной и освежающей. Я бы даже сказала живительной. Разливаясь изнутри приятной прохладой, она наполнила меня бодростью и энергией. А еще силой. Настоящей магической силой, которая, пронизав каждую клеточку бесплотного тела, потекла к ладоням и затрещала на кончиках пальцев готовыми к магической вязи искрами.

Поразительно!

Поставив пустой стакан на стол, я с удивлением сжала кулаки, сконцентрировалась, а затем резко встряхнула руками, наполнив воздух вокруг брызгами шипящих искр, часть которых тут же растворилась в воздухе, а часть опала на каменный пол. И тут же к моему ужасу проросла уже знакомой сочной осокой, по которой, словно маленькие капельки крови, покатились красные бусинки спелых рябиновых ягодок.

– Что за… рябина тут происходит? – изумленно выдохнула я и присела рядом с рукотворной лужайкой. – А ну-ка, – я неуклюже махнула кистью, – кыш отсюда. Брысь. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел.

Но травушка отрицательно покачала нагло созревшими прямо на моих глазах колосками, а затем и вовсе потекла мне под ноги, намереваясь устроить подо мной то ли пастбище, то ли импровизированную могилку.

Я быстро отскочила и едва не налетела на соседа по комнате, который умудрился незаметно ко мне подкрасться.

– Ай, Мур! – я потеряла равновесие и полетела на пол.

Но не долетела.

Мальчонка неожиданно быстро извернулся и ловко меня подхватил, не позволив соприкоснуться с полом моей шилозадой пятой точке, которая в тот момент была ближе всего к заслуженному возмездию.

– Мур? – вцепившись хваткой росомахи в льняную рубаху парня, я удивленно уставилась на него.

А он – пристально на меня. И я вдруг осознала, что зависла в объятиях не потерянной опустошенной сущи, но сильной и вполне осознающей происходящее души. Души хорошо сложенного и крепкого парня, надо заметить! И куда только подевался тот тощий убогий мальчонка с пустым взглядом и бессвязными движениями, которого я пыталась защитить от лярв?

Взгляд Мура стал осмысленным и заметно потеплел; в его пепельно-серых глазах словно заиграли лучики ледяных звезд.

– Рябина, – тихо прошептал он, изучая мое лицо, точно пытаясь разглядеть что-то, только ему знакомое.

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Это привело меня в чувство, и я поспешила встать на ноги и отстраниться от души, что за пару минут стала взрослее на пару лет.

– Мур, ты… – я почесала затылок, заложила прядь волос за ухо, потопталась на месте, но так и нашла, что ему предъявить. – Спасибо, – промямлила я, почему-то не выдержав его взгляд, и уставилась себе под ноги. А затем на его ноги и охнула.

Зараза! Про траву-то я и позабыла! А та знай себе, шелестит да колосится, свалацуга неугомонная, будто растет под жарким июньским солнцем, а не в мире вечного мрака и уныния под ногами у Заблудшего!

Так, успокоиться и взять себя в руки. И магию под контроль. Больше никаких искр, вязей и опытов!

– Рябина, – вдруг снова прошептал Мур и протянул ко мне ладонь.

Я застыла в нерешительности, не зная, как мне правильно поступить. Первым порывом было выступить навстречу и, взяв за протянутую ладошку, обнять. Сказать, что я рядом и что все будет хорошо.

«Здесь не может быть друзей.»

Я вздрогнула, растерянно провела по волосам. Поправила застежку на мантии и ощутила под пальцами теплые бусинки на колье: Алия!

И я осталась на месте.

– Мне жаль, – я нашла в себе силы натянуто улыбнуться. Но не нашла мужества посмотреть ему в глаза.

А паренек, медленно качнувшись в сторону, подался ко мне. Один шаг, второй. Слегка примятая осока под его ногами обиженно пошуршала, а затем пожухла и печально обвисла, скрючившись и иссохнув всего за секунду.

Третьего шага уже не последовало.

Мур так и застыл на месте с протянутой в пустоту рукой. Плечи опустились, будто на них легла огромная непосильная ноша, стеклянный взгляд опустел и потух.

Паренек поводил вокруг невидящим взглядом, а затем отступил назад и, присев на корточки, слепо пошарил