Ясное сердце - Кейт Ченли

сделал все возможное, чтобы захватить трон и раздавить под собой всех, кто когда-либо смотрел на него свысока.

Или он и правда в нее влюблен. Все-таки они сделаны из одного теста.

Теперь все становится ясно.

Чи и ее подруги не желали мне смерти. Кроме того, она утверждает, что придворная дама Хуа никак в этом не замешана.

Не знаю, где дядя Йи нашел наемного убийцу и как заставил принять яд и очернить Хуа, но у него есть дар запугивать людей и манипулировать ими, и точно есть возможность добыть загадочную отраву, мало знакомую даже королевскому лекарю. Цаи едва ли не со стыдом признал, что не знает ее названия.

Министр Сан желал избавиться от меня и разрушить шансы Джие на престол. Наследником может стать лишь сын королевы, а после обвинения в убийстве Хуа не смогла бы претендовать на такой титул.

Я знаю, что мой дядя уже прибегал к убийству, поэтому могу ожидать от него чего угодно. После моей смерти он наверняка воспользовался бы горем своей сестры, чтобы ее контролировать.

Я пропитываюсь своим гневом, позволяя ему полностью заполнить мою душу. Клянусь, я заставлю этих мерзавцев поплатиться за их преступления как из моей прошлой жизни, так и из этой.

Впрочем, сейчас я не могу доказать их намерения королю.

Принц Вен раздраженно выдыхает:

– Похоже, принц Джие не только умело стреляет в диких зверей, но и не менее успешно разбивает сердца прекрасных дам.

Аристократы смеются, но тут же замолкают под строгим взглядом Рейфеня. Он пронзительно смотрит на Вена, и тот нервно сглатывает.

И этот глупец с его чувством такта искренне верит, что может стать королем!

Я обращаюсь к Рейфеню, говоря громко, чтобы меня все слышали:

– Пересказ событий в глазах госпожи Анг очевидно показывает, что придворная дама Хуа никак не связана с покушением на мою жизнь, ваше величество. Да, между нами возникли разногласия, но так бывает со всеми. Нелепо полагать, что из-за этого она пожелала бы меня убить. Похоже, некто питает злые намерения по отношению ко мне и к ее высочеству, и этот человек хотел убить меня, а ее выставить виноватой.

Рейфень кивает.

– Объявляю придворную даму Хуа невиновной, – с готовностью произносит он. Ему самому не хочется, чтобы мать любимого сына обвиняли в убийстве.

– Но мой господин, наемник назвал ее имя… – начинает было придворная дама Йю, но Рейфень пронзает ее ледяным взглядом, и она тут же вздрагивает и замолкает.

Не удивлюсь, если однажды и мать, и сын падут жертвой своей глупости.

Больше у нас нет ни доказательств, ни улик, но Рейфень обещает, что справедливость восторжествует. Я принимаю его решение, хотя подозреваю, что следствие ни к чему не приведет.

После слушания подсчитывают добычу от охоты. Джие объявляют победителем, а Кай занимает второе место. Юнли разделяет третье с Хансинем, и я вся свечусь от гордости за подругу. Рен отстает от них всего на одно очко. Вен, как и ожидалось, справился намного хуже братьев.

Мы с Яо сидим за одним столом, и он выражает облегчение, что я не пострадала. Ужин начинается тихо и скромно, но вскоре алкоголь развязывает всем язык. Правда, Джие почти не пьет и задумчиво смотрит в тарелку.

Я ловлю на себе взгляд Хансиня. Он поднимает кубок и широко улыбается, словно предлагая тост за мое удачное спасение от смерти.

Я отвечаю ему тем же, но мне становится не по себе. Откуда взялся этот странный интерес?

За ужином расходятся слухи о том, почему Рен не попал в тройку лучших: он собирался подстрелить самку оленя, но увидел ее малыша и ударил по тетиве, чтобы спугнуть обоих.

Я смеюсь до слез. Яо смотрит на меня как на безумную. Несомненно, остальные поверят в эту историю и похвалят милосердие принца. Он умелый шарлатан и наверняка сам выдумал для себя объяснение. Как и в моей прошлой жизни, ему удалось обмануть всех.

Но не меня.

* * *

После пира придворная дама Хуа призывает меня к себе в палатку, а там сразу спрашивает, не отвлекаясь на любезности:

– Это ваши двоюродные брат и сестра, не так ли?

– Ваше высочество читает мои мысли.

– Они жаждут вашего богатства.

Я киваю:

– И они могли серьезно повредить шансы принца Джие на престол, если бы его мать обвинили в убийстве.

– Какого принца они поддерживают? – спрашивает Хуа.

– Насколько мне известно, мой дядя нейтрален в этом вопросе, но принц Рен уже много месяцев пытается заручиться его поддержкой.

Она удивленно вскидывает брови, а затем одаряет меня стеклянной улыбкой:

– Если министр Сан и впрямь умен, как я думаю, он не поклянется в преданности принцу с ограниченными ресурсами. Так или иначе, господин Сан пожалеет о том дне, когда решил перейти мне дорогу.

– Я бы не стала недооценивать принца Рена с его ограниченными ресурсами.

– Нет, но после случая на церемонии начала охоты? У него нет шансов. А эта история с олененком? – Она хмыкает. – Как трогательно.

По мне проходит волна холода. Рен не сдался и никогда не сдастся. Он еще поддерживает свою репутацию принца с золотым сердцем. Пожалуй, происшествие на церемонии даже сыграет ему на руку, поскольку все будут его недооценивать, – и леди Хуа тому пример. Но даже с отрубленным хвостом ядовитая змея еще может ужалить. Рен вполне способен застать своих противников врасплох.

Я должна внимательно за ним следить и предупредить Джие.

Хуа властно вскидывает подбородок:

– Я у вас в долгу. Вы рассудительны и искренне заботитесь о моем сыне. Если поможете ему стать королем, я приму вас в придворные дамы, несмотря на вашу недостаточно благородную кровь.

Как будто я соглашусь делить будущего мужа с другими!

К моему удивлению, Джие ждет у входа в палатку. Не успеваю я ничего сказать, как он заключает меня в крепкие объятия. Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь его силой и теплом.

В это мгновение кажется, будто мир вокруг нас рассеивается, и мы плывем одни по зеркальной поверхности моря, вдали от всех континентов и островов.

– Меня словно молнией пронзило, когда я услышал, что на тебя напали, – шепчет он. – Не знаю, о чем я думал… Если бы ты пострадала…

– Я в порядке. Это самое главное.

Он нежно усмехается и прижимает меня еще ближе к себе, одной рукой придерживая за талию, другой поглаживая мою щеку. Я чувствую, как к лицу приливает жар.

Джие наклоняется, и, когда я ощущаю его губы на своих, во мне все меняется – или меняюсь я