Ясное сердце - Кейт Ченли

оберегаешь свое сердце, Миньсин, но в этом нет необходимости.

Ее слова были для меня как удар под дых. Что я могу на это ответить? Что боюсь уже не залечить свое сердце, если его снова разобьют?

Мне становится не до еды, и я встаю из-за стола, пожелав Юнли спокойной ночи.

– Не знаю, что тебя пугает, но я всегда готова выслушать, – заверяет меня подруга. – Или поговори об этом с Джие. Подозреваю, все не так безнадежно, как ты думаешь.

Мой язык немеет, и я лишь молча киваю.

Мы с Фэй возвращаемся в палатку, и я ложусь на подушки. Мне следовало бы готовиться ко сну, но у меня нет сил двигаться, нет желания ни на что. Я просто смотрю в одну точку.

Все не так безнадежно, как ты думаешь.

В последнее время меня не покидает сладостное чувство, нарастающее в груди. Возможно, Юнли права? Но это опасный путь…

Фэй внезапно вскакивает и шипит, поднимая меч:

– Кто там?

Я поднимаюсь, готовая к действию. С улицы доносится низкий, глубокий голос Хансиня:

– Госпожа Лю, уделите мне пару минут?

Мы с Фэй опасливо переглядываемся.

– Боюсь, сейчас не лучшее время, уважаемый старейшина, – говорю я. – Мы уже готовимся ко сну.

– Это ненадолго, и разговор очень важный, – отвечает он и добавляет после небольшой паузы: – Я не могу уйти, пока мы не побеседуем.

Я тяжело вздыхаю. Будет нехорошо, если его увидят у моей палатки. Я киваю Фэй, и она впускает старейшину. Он заходит внутрь вместе со своим телохранителем Лонгзо.

– Я желал встретиться с вами снова еще с нашего прошлого разговора, госпожа Лю, но это было не так просто. К счастью, сегодня очередь принца Вена за мной присматривать. Мы выпили вместе, я ему польстил, и он совершенно расслабился. Мне жаль, что я не смог подойти к вам вчера. Позвольте выразить мое облегчение и счастье относительно того, что вы уцелели.

Вряд ли он так ждал возможности всего лишь сказать мне пару добрых слов. Мне любопытно, что ему нужно, но я не хочу рисковать. Нас не должны увидеть вместе поздним вечером.

– Благодарю, уважаемый старейшина. Если это все, я желаю вам доброго вечера.

Хансинь оглядывается по сторонам, словно меня не слышал, и его взгляд падает на раскрытую книгу на подушке:

– «История континента»? Как интересно. Хотите узнать больше о наньйю? Должно быть, наша беседа заставила вас задуматься.

– Я хочу узнать больше обо всех культурах на континенте.

– Но почти все из них не уважают умных и храбрых женщин так, как наньйю. У нас вы достигнете высот, немыслимых для жительницы Дачжоу. Не сомневаюсь, что вам понравится жить в нашей стране.

Глаза Хансиня сияют энергией. Я впервые его таким вижу, и это снова напоминает мне о том, что старейшина ненамного старше меня – всего на несколько лет.

Я бы с радостью объездила весь континент, как мой отец, но не уверена, хочу ли жить в чужой стране. Почему он это предлагает?

– Чем я могу вам помочь, уважаемый старейшина?

Он улыбается:

– Вы знакомы с традициями наньйю, связанными с предложением руки и сердца, госпожа Лю?

– Все, что мне известно, – это что мужчина или женщина преподносит ценный дар своему избраннику или избраннице и любезно спрашивает, желают ли те заключить брак.

Рука Хансиня скользит под тунику, и Фэй тут же поднимает меч, но он достает вовсе не оружие, а рог куи, который добыл на охоте, и протягивает его мне:

– Я предлагаю вам выйти за меня, госпожа Лю.

Что?! Мои мысли путаются. Земля уходит у меня из-под ног. Фэй ахает.

– Мы будем процветать в этом союзе, госпожа Лю, – говорит Хансинь. – Я буду вам верен. Наши мнения будут равноценны в любом домашнем и деловом вопросе. Клянусь богами, что даровали моим предкам их силы.

Я открываю было рот, но тут же закрываю, и так повторяется несколько раз. Наконец у меня находятся слова:

– Зачем вам на мне жениться? Мы едва знаем друг друга и совершенно точно не влюблены.

– Любовь не длится вечно, в отличие от уважения. Я восхищаюсь вашим умом, храбростью и твердой волей.

Я отшатываюсь:

– Это очень лестно, но я не могу принять ваше предложение.

– Почему?

– Я даже обдумывать его не могу, пока не знаю, что на самом деле за ним стоит.

Он изучает меня проницательным взглядом. Я стою ровно, расправив плечи.

– Как мне заставить вас передумать? – спрашивает Хансинь.

– Никак. Доброй ночи, старейшина.

Он расплывается в улыбке, и его зубы сверкают, как острие ножа.

– Я уважаю ваше решение, госпожа Лю. Надеюсь, в следующий раз вы измените свое мнение. Возможно, эта холодность вызвана поздним часом.

Он кивает мне и уходит. Лонгзо следует за ним верной тенью.

Мне требуется несколько секунд на то, чтобы оправиться от потрясения после этого скандального предложения.

– Что ему нужно? – рычит Фэй. – Он с ума сошел?

– Не знаю, что ему нужно, но явно нечто большее, чем он говорит.

Я замечаю, что Хансинь оставил рог куи на моей постели, и прошу Фэй скорее его вернуть.

Она возвращается все еще с ним в руках, вид у нее раздраженный.

– Ни старейшины, ни его стражника нигде не видно. Они словно исчезли.

Я хмурюсь. Как они ушли так быстро?

– Не знаю, разумно ли идти к их палатке. Меня могут увидеть, – рассуждает Фэй.

– Ты права. Давай спрячем рог, чтобы никто его не увидел.

Я достаточно хорошо знакома с культурой наньйю и понимаю, что нельзя выбрасывать подарок, который тебе дают, делая предложение руки и сердца. Хансинь может потребовать его назад, и рог куи слишком ценный.

– Вернем потом, когда выпадет возможность.

Фэй кивает:

– Как вы поступите со старейшиной? Подозреваю, он просто так не сдастся.

Боюсь, она права. Хансинь создает впечатление настойчивого человека, который всегда получает желаемое, несмотря на все препятствия на своем пути.

– Мой меч защитит вас против десяти обычных людей, но старейшина владеет магией… – озабоченно произносит Фэй.

– Просто надо быть осторожнее. Он не станет колдовать на охоте. Его могут заметить, а это слишком рискованно.

Я смотрю на рог, и на ум почему-то приходит Джие. Его страстный взор, теплые поцелуи, даже самодовольные улыбки…

Как может такое быть, что в груди порхают бабочки, но в живот словно вонзили кинжал? Я закусываю губу и заставляю себя отвлечься от мыслей о Джие.

Глава двадцать пятая

На следующее утро мы узнаём, что королю Рейфеню стало хуже и он вернулся с придворными дамами во