Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Да, да, никого, – в один голос заговорили Федусей и Мисса.

– Мне тут одна птичка на хвосте принесла, что это ты порвал мой несравненный, потрясающий приветственный плакат, – сообщила комендантша, грозно взглянув на своего брата.

– Заткнуть бы клюв этой птичке, – злобно сказал Копотун.

– Так ты или нет?

– Я случайно выпал из окна, и пришлось ухватиться за твой плакат, чтобы не свернуть себе шею, – хмуро буркнул Копотун.

– А плакат-то здесь при чем? Летел бы себе мимо, – бросила комендантша. – Невелика потеря.

– Так-то ты обращаешься со своим родным братом?

– Да у меня еще два брата и три сестры! Что мне теперь, ноги вам целовать? – Коптильда вдруг умолкла и принюхалась. – А чем это у вас тут пахнет?

Федусей Горгон побледнел и затрясся. Мисса закрыл лицо игральными картами. Копотун прикусил губу.

А Коптильда Гранже молнией подскочила к платяному шкафу и резко распахнула дверцы. Желтый жбан с грохотом выкатился ей под ноги, и вонючая микстура от кашля растеклась по всему полу.

Коптильда издала такой вопль, что Дарину едва не сдуло с продырявленной крыши. Потом комендантша увидела дыру в потолке, и ее крик перешел в рев разъяренного медведя.

Дарина предпочла не дожидаться, чем закончатся разборки, и опрометью кинулась к печной трубе. Она торопливо спустилась вниз, оттерла лицо и руки от сажи, а затем юркнула под одеяло.

А над сиротским приютом до самого утра раздавались выстрелы, громкие крики и звуки ударов.

Глава двадцать первая, в которой Коптильда идет в купальню, а в приют прилетают ревизоры

Весь следующий день Дарина, Триш и Пигмалион посвятили разработке плана по похищению ключа от дома у комендантши Коптильды. Пока Копотун Гранже с подбитым глазом рисовал во дворе сиротского приюта новый приветственный плакат, Федусей Горгон и Мисса стучали молотками на крыше, заделывая дыру, а все остальные воспитанники собирали клубнику на плантациях, Дарина, Триш и Пима сидели, спрятавшись, в дальнем углу амбара.

– И как мы украдем у нее ключ? – спросил Триш. – Она ведь постоянно таскает связку на поясе. Ни на секунду с ней не расстается.

– Иногда расстается, – задумчиво произнесла Дарина. – Когда моется в купальне.

Комендантша Коптильда очень любила мыться. Она через день принимала ванны, да к тому же два раза в неделю топила в приюте баню, куда больше никого не пускала.

– Предлагаешь залезть к ней в купальню? – ужаснулся Пима.

– А у тебя есть другие предложения?

– Это без меня, – наотрез отказался Пигмалион. – Я к ней в купальню не полезу!

– Тогда придется бросить жребий, – тут же предложил Триш. – Решим все по-взрослому!

– Ну хорошо, – недовольно согласился Пима. – Посоревнуемся, кто дальше плюнет?

– Да, – кивнул Триш.

Мальчишки начали плеваться, набирая полный рот слюны.

– Фу, – поморщилась Дарина. – Прекратите немедленно!

Триш и Пима застыли с раздутыми щеками.

– Нужно пробраться только в раздевалку, – сказала Дарина. – Никто не заставляет вас лезть к ней в помывочную.

– А я и в раздевалку не полезу, – заявил Пима. – У меня еще психика неокрепшая.

Дарина взглянула на Триша:

– Ну а ты?

– Я лучше у дверей покараулю, – осторожно сказал Триш. – А ключ у нее из связки ты уж сама воруй.

– Трусы! – проворчала Дарина. – Ладно! Опять придется самой все делать.

Когда все поспевшие ягоды были собраны в корзины, комендантша Коптильда приказала воспитанникам повесить на стену новый плакат, который оказался гораздо хуже предыдущего. Копотун мало того что писал ужасным почерком, так еще и пропустил часть букв. Теперь на плакате было написано: «Добро поржать, емператорские ревезоры! Дайте днег на новую крышу. И камендантшу».

После обеда Коптильда заставила девочек подмести дорожки, разбить у парадного входа клумбы и посадить в них полевые цветы. Мальчишкам она дала задание отнести остатки металлолома деревенскому кузнецу Дормидонту.

– Скажете ему, что ворота мне уже не нужны! Пусть выкует мне новый броневик, – заявила комендантша Коптильда. – Буду ездить на нем на военные парады в столицу. Скоро как раз состоится очередной.

Ее старый броневик по-прежнему красовался на своем бетонном постаменте, сверкая свежей краской. Коптильда Гранже собственноручно покрасила его колеса в черный цвет и нарисовала на покрышках белые ободки.

Когда все запланированные работы подошли к концу, комендантша велела детям разойтись по комнатам, а сама отправилась в купальню. Дарина поняла, что время, которое они так ждали, пришло. Она сделала знак Тришу, тот понимающе кивнул.

Все воспитанники разошлись по комнатам, а Дарина и Триш встретились на заднем дворе около двери купальни.

– Кухарка! – послышался изнутри рев Коптильды. – А ну, поддай пару! Я хочу, чтобы вода кипела, тысяча чертей! А она у тебя едва теплая.

– Сию минуту, ваше высокоблагородие, – поспешно ответила Агриппина.

В следующий момент загремели тазы, послышался плеск воды и громкое шипение.

– Вот это другое дело! – восторженно завопила Коптильда, плескаясь в огромной лохани.

Триш нервно поежился.

– Мне даже стоять тут страшно, – признался он Дарине. – А ты собралась внутрь заходить.

– Другого выхода у нас нет, – сказала Дарина и, бесстрашно толкнув дверь купальни, вошла внутрь.

Приютская купальня представляла собой два смежных помещения с невысоким потолком. В первом, том, что поменьше, стояли шкафчики для одежды. Во втором располагалась большущая лохань из блестящего желтого металла. В лохань из нескольких кранов под большим напором подавалась горячая вода. В этой посудине мылись только Коптильда Гранже и еще иногда ее брат Копотун. Воспитанников, как правило, окатывали холодной водой из шланга прямо во дворе, а Федусей Горгон и кухарка Агриппина предпочитали ходить в купальни Белой Гривы.

Форменная одежда Коптильды висела в шкафу. Портупея, ремни, патронташи и кобуры с револьверами свисали с гвоздя, вбитого в стену неподалеку. Комендантша энергично плескалась в лохани, как огромный кит, а кухарка сидела у вентилей и регулировала температуру воды.

– А господин Копотун сегодня тоже будет мыться? – между делом спросила Агриппина.

– Смеешься, что ли? – фыркнула Коптильда. – Он моется раз в несколько месяцев, и то когда совсем уж припечет.

– Хм, – задумалась кухарка. – Если мы поженимся, я приучу его ходить в купальню почаще.

Комендантша едва не захлебнулась от смеха.

– Ты и мой дурной братец? Поженитесь? Ой, не могу, вот умора! И зачем тебе сдался этот никчемный увалень?

– Ну, это для вас он никчемный, а я нахожу его весьма симпатичным, – заявила Агриппина. – К тому же из других поклонников ко мне очередь что-то не стоит. За мной ухлестывал один тип, только он мне совсем не нравился. Он был очень упорный, но моя сестра однажды