Руины тигра – обитель феникса - Ами Д. Плат

умею. Если отец и обучал чему-то моего старшего брата, они оба унесли эти знания с собой в могилу.

– Мы должны их упокоить? – предположил Коити.

– Слишком много мороки, – отозвался я, осознавая, что не испытываю сочувствия к своей охране. Они оказались бесполезными неумехами, раз не защитили товар от наёмников Сяоху. – Пойдём внутрь. Гуй не смогут пересечь реку, боятся воды.

Мы постояли ещё немного, глядя, как мертвецы обращаются в чудищ, пока Коити не потянул меня за рукав. Его лицо было беспокойным и напуганным, как у ребёнка.

– Пойдём скорее.

– Нужно проведать нашего начальника охраны, – согласился я.

Мы вернулись к Хонкги. Он не был ни холодным, ни горячим, что вселяло надежду. Дыхание стало ровным и более глубоким. Мы развесили одежду сушиться у костра. Дым уходил в расщелины наверху, огонь прогревал воздух, приятно пахло золой и варёным рисом. Шум воды скрывал буйство гуй снаружи.

Наутро Хонкги очнулся. Он был слаб, но с удовольствием выпил рисового отвара. Тела, как я и предполагал, исчезли – и меня не волновала их судьба. Как и тех, кто встретит их на пути. Я поймал укоризненный взгляд Коити, но парню хватило ума промолчать. Мы не стали мешкать: собрали всё, что смогли, и тронулись в путь. Я не думал, что Сяоху станет за нами возвращаться, – она не знала, и, наверное, ей было всё равно, выжил ли кто-то из моих людей. А со мной она всё равно не могла справиться.

Я превратился в тигра. Хонкги сел на меня верхом, Коити устроился позади, придерживая раненого и мешок с вещами.

Путь домой был долог. Мы выхаживали Хонкги, я грел обоих соратников своей шерстью по ночам, охотился для них, чтобы на ужин была дичь, и Хонкги быстро набирался сил. Впервые в жизни я сам заботился о ком-то, а не наоборот.

Перевалив через горы, мы спустились в Сиюнь. Я боялся, что фениксы учинили там разруху и смуту, но всё здесь осталось по-прежнему. Я с радостью вернулся в пожалованный императором дворец и с ещё большей радостью узнал, что Тэ Фэнхуан покинул город.

Хонкги почти поправился и даже вернулся к тренировкам. Коити тоже хорошо себя чувствовал. Он как будто побаивался начальника охраны. Хоть тот и предлагал поупражняться вместе, Коити ни разу не взял в руки оружия.

Советник Си ничуть не изменился: всё то же кожистое лицо в глубоких складках и возрастных пятнышках, хитрая улыбка и густые брови.

В Сиюне приближение осени чувствовалось острее, чем на побережье. Листва на деревьях теряла зелёный окрас, воздух наполнялся приятным ароматом созревшего риса и фруктов, которые сушили на зиму в каждом доме и даже у нас на кухне.

Хонкги я приказал как можно скорее набрать в охрану новых людей и начать их тренировать против паразитов и птиц. На этой фразе Хонкги слегка улыбнулся. Он был очень подавлен с того самого дня, когда потерпел поражение в битве с людьми Сяоху, и только-только начинал оттаивать.

Однажды он зашёл в мои покои и, опустившись на колени, произнёс:

– Прости меня, господин.

Я понял, как долго его терзали эти мысли. В пути он не мог улучить момента и поговорить с глазу на глаз, без присутствия Коити. Я вовсе не злился и не хотел, чтобы Хонкги корил себя.

– Можешь встать. Я прощаю тебя.

– Накажи меня, господин. Прикажи высечь или отруби голову. Я не достоин больше быть начальником охраны.

– Не говори глупости. Мне никогда не найти слугу лучше тебя – даже за тысячу жизней, – говорил я совершенно искренне. – Прошу, защищай меня и дальше.

Едва поднявшись, Хонкги снова опустился на колени.

– Господин!

– Всё, перестань разводить сырость. Иди работай.

С тех пор он вёл себя как обычно и больше эту тему не поднимал. Мне нравилась немногословность Хонкги, сухость, сосредоточенность и отстранённость, его короткие, редкие, едва заметные улыбки.

Коити же был его противоположностью. Чем больше он привыкал к нашему обществу, тем веселее становился. Он любил поговорить, постоянно обо всём расспрашивал, учил новые слова и иероглифы. К моему удивлению, меня это не раздражало.

Коити был жизнерадостным.

Мы устроились в зале для деловых встреч с советником Си, Хонкги и Коити, который, как оказалось, раньше работал в лавке – умел считать и писать и в целом показал себя как смелый и преданный слуга. Наш язык он тоже освоил уже хорошо.

Советник Си и Коити должны были мне помочь привести дела в порядок. Из-за потери рабов и товаров в последнем походе мне было непросто расплатиться по обязательствам с торговцами из Шанвая, и я не знал, где взять новые товары.

После случая с кораблями Карлайла перекупщики из-за океана не горели желанием заходить в порты Страны Бесконечной Гармонии, и в этом отчасти была моя вина. Однако заморские купцы не спешили возвращаться не только с опиумом, но и с другими товарами, а также покупать наши товары.

Я недовольно просматривал отчёты о своих активах в свитках, и ситуация казалась плачевной.

– Неужели не осталось ничего, кроме борделей?!

– Как видите, господин. – Советник Си поклонился. – Отдельные курильни закрылись, весь имеющийся опиум – в борделях. Но урожай был небольшим, многие поля отвели под рис, да и год неурожайный.

– А почему доходы в борделях так упали?

– Пока вас не было, Тэ Фэнхуан запретил продавать опиум. Сказал, указ императора.

– Но вы ведь не послушали этого прохвоста? – Ярость вскипала во мне.

– Конечно, нет! – воскликнул советник, но тут же забормотал невнятно: – Ну, не полностью. Мы продавали из-под полы, меньше. Оборот упал. Да и люди ходили неохотно.

– Похоже, у курицы и петуха разные методы, чтобы меня разорить. Но цель одна.

– Вы про семейство Тэ? – Советник Си удивлённо вскинул брови.

Коити едва заметно коснулся моей ладони, но я отдёрнул руку.

– Мне нужно побыть в одиночестве.

– Это опасно, господин. Я пойду с тобой, – вскочил Хонкги.

Я смерил его презрительным взглядом:

– Ты сам ещё слаб и едва стоишь на ногах. Какой прок от твоей защиты. Никто из вас не способен мне помочь!

Выйдя из дома, я направился в лес за городом. Мне не хотелось никого видеть. Люди на улицах больше не казались приветливыми, а Сиюнь – красивым. Всё раздражало меня. Поздние сливы и хурма на ветвях деревьев источали сладкий гнилостный аромат, привлекая птиц-разбойников. Они воровали фрукты из плодовых садов, и мне хотелось обратиться тигром, чтобы всех их растерзать.

Я ненавидел каждую птицу, что попадалась мне на пути.

Пугать людей не следовало, но я решил, что в лесу дам волю звериному духу.

Погружённый в свои мысли, я добрался до опушки, постоял в нерешительности какое-то время, а потом обратился. Я сразу почувствовал, что что-то не так. За мной следили. Запах, который я не различал, будучи человеком, резко ударил в нос.

– Выходи, – не то рыкнул, не то сказал я. Звук, как всегда, доносился прямо из грудной клетки, минуя горло.

Коити выступил из-за дерева. В одной руке у него была квадратная корзинка. Он не казался напуганным, но я чувствовал, что к обычному его горьковатому запаху смолы и шалфея, а теперь ещё и мускуса примешивался кисловатый запах пота и страха. Коити потёр висок и сказал:

– Привет.

Голос его не дрожал, улыбка выглядела приветливо, и ничто не выдавало страха, кроме запаха. Я с удивлением и какой-то отстранённостью отметил, как удобно быть тигром, и спросил