Судьба бастарда - Евгений Владимирович Панов

отверстие в крыше, унося с собой и часть нашего душевного равновесия. А вот изрядная часть дыма, как назло, никуда уходить не собиралась, создавая в палатке настоящую дымовую завесу.

– Кто это придумал? – выругался Андрей, откашливаясь после очередной попытки вдохнуть. – Похоже, если не простынем, так от дыма точно задохнёмся.

Каждое утро половина взвода начинала с «гимнастики» по очистке лёгких, и вскоре по лагерю зазвучали отнюдь не бодрые разговоры. Сначала у кадетов появились лёгкие простуды, но уже через пару дней многие начали ходить с красными носами, а по ночам доносились хрипы и кашель. Ситуация усугублялась, и я отчётливо понимал, что нужно что-то менять.

Я вспомнил о печках-буржуйках из моего прошлого. Ещё когда я ездил с друзьями-реконструкторами на различные мероприятия, которые, бывало, проходили и в холодное время года, то мы всегда возили с собой пару-тройку удобных советских разборных чугунных печек ПОВ-57. Вещь удобная, а зачастую просто незаменимая. Эти маленькие печки прекрасно справлялись с задачей обогреть палатку или блиндаж, потребляя всё, что может гореть. И места занимали мало, зато имелась возможность приготовить или подогреть на них нехитрый обед, вскипятить воду. Если мне не изменяет память, то высотой они были сантиметров 60, диаметр что-то около 35–40 сантиметров и весили килограммов 50 при толщине стенки 10–12 миллиметров. Нагревалась такая печка очень быстро и тепло держала долго. Самое то было бы для нас сейчас.

Не знаю, почему до сих пор никто о такое удобной и крайне простой и полезной штуке не додумался. Скорее всего, это связано с тем, что в этом мире было не принято воевать зимой. Да и основные театры военных действий находились в районах с умеренным климатом, где не было суровых зим. Кроме того, этот мир не знал больших кровопролитных мировых войн, когда противоборствующие стороны зарывались в землю и война превращалась в позиционный кошмар и приходилось проявлять изобретательность даже в мелких бытовых вопросах, чтобы создать хоть какую-то видимость уюта в окопах и землянках. Так что тех самых жаровен вполне хватало. Ещё и нам так «повезло», что зима в этом году была одной из самых холодных за всё время наблюдений.

Ну а раз никто ещё не изобрёл буржуйку, то у меня появилась прекрасная возможность исправить это, а заодно неплохо подзаработать. В своём блокноте я набросал чертёж знакомой мне печки, состоящей всего из нескольких деталей. Собственно из самого корпуса печи с топочной дверкой и дверкой зольника, верхней съёмной крышки с отверстием для трубы дымохода, днища и колосника. Всё чугунное, литое.

«Конечно, можно было бы использовать пустую железную бочку, – подумал я, – да вот только железных бочек в этом мире практически нет». Дело в том, что ни нефть, ни бензин тут почти не добывали, так что и бочки здесь были в основном деревянные, предназначенные для хранения вина и других напитков. Железные бы здесь тоже пригодились, но в силу обстоятельств оказались достаточно дорогими.

Благодаря многолетним привычкам к закаливанию, простуда, которой заболела почти половина взвода, обошла меня стороной. Возвращение в город стало для меня возможностью наконец-то заняться делом, и первым шагом был визит к капитану Штайнеру с просьбой об увольнении. Штайнер, взглянув на меня, поджал губы, видимо, понимая, что причина у меня была серьёзная, и, к моему облегчению, разрешил.

– Господин капитан, – начал я, чётко встав перед ним, – прошу разрешения на увольнение.

Штайнер взглянул на меня исподлобья, но, кажется, понимал, что у меня есть серьёзные причины.

– И что ж ты собираешься делать в увольнении, Вайс? – спросил он, сложив руки на груди.

– Личные дела, господин капитан, – ответил я, стараясь удержать тон строгим. – Нужно посетить мастерскую на окраине. Есть кое-какие задумки.

Он хмыкнул, но, к счастью, разрешение дал, хотя на прощание бросил:

– Смотри, чтобы твои «личные дела» и задумки не обернулись к утру выговором, – добавил он с лёгкой усмешкой.

Я сразу отправился в сторону промышленных окраин столицы. Но по дороге заметил вывеску юридической конторы и решил зайти – настала пора оформить патент на новое изобретение, благо возраст теперь позволял это сделать без поручителя из взрослых. Я всё же аристократ. У меня были на руках точные чертежи печки с описанием всех размеров и особенностей конструкции. Устроившись за столом у стряпчего, я изложил суть дела.

– Вы уверены, что хотите патент на печь? – переспросил стряпчий, внимательно оглядев чертежи. – Честно говоря, патенты на отопительные приборы у нас редкость. А эта конструкция… как бы сказать, необычная.

– Полностью уверен, – подтвердил я. – Печь разборная, эффективная, а главное, идеально подходит для полевых условий. Думаю, она найдёт своё применение.

Он кивнул, и я оставил письменное поручение на оформление патента, довольный тем, что один шаг уже сделан. Теперь оставалось главное – найти литейную мастерскую.

На промышленных окраинах я намеренно избегал крупных заводов, прекрасно зная, что такие предприятия не любят связываться с небольшими заказами. Но среди массивных ворот и высоких труб завода мелькали скромные строения с небольшими вывесками мастерских. Мне повезло: вскоре я наткнулся на литейную мастерскую, казавшуюся именно тем местом, где смогут понять мою задумку.

Я поднялся по ступеням скромного каменного здания и вошёл в мастерскую. Внутри царил стойкий запах горячего металла и копоти. Хозяин мастерской, низенький коренастый человек с хитрым взглядом, оглядел меня и, судя по выражению лица, пытался понять, насколько он может облегчить мой кошелёк.

– И чего тебе нужно, парень? Заблудился? – хриплым голосом проговорил он, отряхивая руки.

– У меня есть для вас заказ, – ответил я, разложив чертежи на столе. – Здесь все размеры и детали. Сможете выполнить?

– Работа специфическая, – начал он, прищурившись, – и дорогая. Придётся заплатить. Не каждый возьмётся за такое.

– У меня достаточно средств, – ответил я сдержанно, хотя уже начал понимать, что с этим человеком связываться не стоит.

– Гм, могу попробовать, – протянул он, чуть усмехнувшись. – А вдруг и кому-то другому потом понадобится такая штука… что ж, добавим пару монет, за то, что чертежи-то тоже надо приберечь, а?

Я почувствовал, что мне не по себе. Его наглый тон и этот выраженный интерес к чертежам подсказали мне, что здесь что-то не так. Похоже, этот пройдоха решил в будущем воспользоваться моими идеями и хорошо подзаработать на этом. Понятно, что после оформления патента я его затаскаю по судам и оставлю в буквальном смысле слова без штанов, но время терять на разные глупости не хотелось. Быстро свернув свои бумаги, я ответил:

– Благодарю за интерес, но, пожалуй, продолжу поиски.

Он вздохнул, словно понимая, что выгоды не получит, и отвернулся.

В