Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
— Допрос в крепости дело серьезное, — хмуро заметил один из старших мужчин. — Думаешь, они устоят? — он скептически обвел взглядом кружок мальчишек.
— Моя воля, выгнал бы вас из камеры за такие слова, — усмехнулся Дик. — Но что взять со взрослых! Сами не боитесь сломаться?
— Боюсь, — отозвался мужчина и многие из родителей поддержали его. — А ты настолько в себе уверен?
— Абсолютно! — невесело откликнулся Дик. — Думаю, на меня даже времени тратить не будут. Первыми заберут тех, кто кажется им послабее. А вам потом каждому скажут, что ваш сын всеми назван главным зачинщиком наравне со мной, и единственный способ спасти его, указать на других.
— Что же делать? — Бартен, которому уже исполнилось шестнадцать, не мог бросить двух младших братьев, только поэтому оказался в лесу.
— Так ведь под стенами города была игра, — сказал Дик. — Настоящая война начинается здесь…
Узнав новый план действий, мальчишки до поздней ночи обсуждали его подробности между собой. Взрослые недоверчиво качали головами, но не спорили. У них-то вовсе нет никакой идеи и, по здравому размышлению, им казалось, что если Дик хоть наполовину угадал мысли отцов города и приказы, отданные коменданту крепости, выхода нет.
Утром в камеру двумя стройными рядами по четыре человека прошагал тюремный конвой. Они хотели увести одного из арестантов на допрос, но через четверть часа вылетели из подвала ни с чем. Вторую попытку предприняли уже двадцать стражников с хлыстами. Они тоже не смогли выполнить приказ. Третья попытка провалилась ещё позорнее. Солдаты вообще не смогли войти в камеру. Арестанты их не впустили. До вечера солдаты пытались прорваться. Увещевали, угрожали… всё без толку.
Глава городского совета и командир гарнизона пришли в бешенство, когда комендант крепости доложил обстановку.
— Неслыханно! — возмущался глава совета. — Вы исправно служили на этом посту много лет, а теперь не можете справиться с несколькими детишками? И где, в тюремной камере? Невероятно!
— Можете смеяться, господин глава, — отвечал комендант. — Но это не дети. Они не ведут себя как дети. Это маленькие чудовища, неподвластные голосу разума.
— Бросьте, комендант! — перебил его командир гарнизона. — Отвечайте прямо, почему вы не смогли взять какого-то мальчишку из камеры?
— Советую вам попробовать самому, — огрызнулся комендант. — Тогда я с удовольствием задам вам тот же вопрос!
— Отлично! — потер руки глава города. — Предлагаю вам заключить пари на бочонок эля.
— Готов! — главный гвардеец самоуверенно пожал руку коменданту тюрьмы.
На следующий день уже он в ужасе докладывал обстановку городскому совету в полном составе.
— Никогда такого не видел, — растеряно бормотал он. — Так ведут себя хищные самки, если у них забирают детенышей, но чтоб дети…
— Почему вы не смогли взять кого-нибудь из камеры, дракон вас сожри! — в ярости стукнул кулаком по столу один из старейшин.
— Только мы вошли, мальчишки сбились в плотную кучу и стали кружиться. Они держались друг за дружку, кусались, царапались, и солдатам не удавалось схватить одного. В руку каждого их моих подчиненных мгновенно впивались десятки рук. А когда казалось, что кого-то мы вытащили из круга, это неизменно оказывался Дик. Вы же приказали его не трогать.
— Он главный зачинщик! Вы должны убрать его из камеры, тогда у остальных не будет вожака!
— Мы пытались, но тогда все набрасывались на нас, это ещё хуже. Держать преступников в повиновении обычно помогает только угроза смерти. А мы не можем убивать детей!
— Вы что, не могли разогнать их хлыстами? Разлить водой?
— Пытались. Со звериным визгом они ринулись врассыпную. Мы все разом погнались за ближайшим мальчишкой, надеясь загнать его в угол и схватить. Но тут же эта толпа налетела на нас, сбила с ног…
— И что?
— Снова разбежались. А Дик и взрослые мужчины стояли в стороне и смеялись. Но стоит понадобиться их силе, как они заодно с этими. Солдаты уже самой двери подвала боятся. Стоит одному открыть окошко, проверить, что происходит, как сквозь решетку к нему тянутся цепкие руки или плещет вода. Они отобрали у нас ведро, и комендант предупредил, что даже обыск толком провести не удалось, возможно, у них есть опасные острые предметы! Войти к ним, это всё равно что оказаться в клетке с десятком разъяренных медведей! Они орут все хором, начиная с глухого рычания, которое нарастает всё громче, а потом переходит в визг. Или мычат сквозь зубы, встанут цепями, держась за руки, и раскачиваются в разные стороны, как волны или змеи перед броском. Мои люди не выдерживают и бегут. А ведь это солдаты, закаленные не в одной осаде! Мы пробовали применить хитрость. Вызывали детей по именам, говоря, что к ним пришли посетители. На вопрос, кто из них такой-то, все в один голос кричат: «Я!» — и не трогаются с места, а хохочут над нами.
Это всё творится только если заключенным хочется развлечься. Если у детей нет настроения играть с нами, они попросту не впускают солдат в подвал. Мы пытались пробить дверь тараном, сделали больше двадцати попыток, но двери в крепости сделаны на совесть, это во-первых. А во-вторых, что будет, если она соскочит с петель? Этот сброд хлынет наружу и захватит караульные помещения⁈ Господин глава совета, больше так продолжаться не может. Уж не говорю о том, что творится за стенами крепости. Большинство женщин города день и ночь требуют отпустить арестованных. Сил у них хватит до конца света, они дежурят посменно, а наши душевные силы, честно говоря, на исходе. Это ведь всего третий день! Что же будет потом?
— Мы тоже слышим крики в зале совета, — сочувственно вздохнул глава. — Вы должны любой ценой вытащить оттуда одного мальчишку, любого! Когда через несколько часов вы вернете его полумертвым, остальные поймут, кто хозяин положения, и станут благоразумнее.
— Мы сделали всё возможное, — твердо ответил командир гарнизона. — Они не отдают никого. Упавших
