Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская
— Закон о раннем совершеннолетии будет принят, — без долгих предисловий заверил глава городского совета. — Если уж Город, столица миров, то чем мы хуже, действительно… Всем детям города мы обещаем беспрепятственное возвращение домой.
— Дальше, — Дик видел, что старейшины мечтают на этих словах и завершить переговоры.
— Что, простите?
— Гарантии безопасности для участников восстания.
Глава совета смущенно развел руками:
— Помилуйте, это же дети! За кого вы нас принимаете, рыцарь, за людоедов? Пусть они только вернутся, их встретят с распростертыми объятьями!
— Кто? Тюрьма?
— Родители! Если б вы только знали, что у нас там творится, — доверительно понизил голос глава совета.
— Знаю. Нам нужны письменные гарантии безопасности. С печатью городского совета.
— Вы не верите слову отцов города?
— Вы пока его не давали, — невозмутимо заметил Дик.
— Хорошо, я клянусь чем только ни пожелаете, дети не пострадают! — глава совета торжественно поднял руку. Дик непочтительно засмеялся.
— Своим указом вы мигом сделаете их совершеннолетними, значит, формально, уже не детьми!
— Вы подозреваете столь изощренное коварство там, где его нет! — обиделся глава совета. Но Дик смотрел на его спутников. На лицах тех мелькнуло жестокое разочарование голодного зверя, мимо морды которого пронесли кусок мяса, а он не успел схватить. «Не прошло…» — вот о чем они думали.
— Хорошо, — глава совета достал из рукава готовую грамоту. — Вот постановление о помиловании восставших детей города. Мы при вас заверим его подписями и печатью. Этого достаточно?
— Нет. То же самое клятвой чести подтвердит каждый из вас.
Старейшины недовольно переглянулись. Глава совета решительно кивнул.
Когда поставили большую печать, Дик взял документ и отнес показать его своим советникам.
— Ваш герб?
— Похож, — пожал плечами Тавер, тот самый мальчишка с улицы, кто сомневался в благополучном исходе восстания. — Ты им веришь?
— Нисколечко! Но отступать некуда. Единственная надежда — родители.
— У кого они есть.
— Будем держаться вместе, как договорились, — Дик вернулся на поляну к посольству. — Что ж, господа заверили нашу полную безопасность словом чести и подписью при свидетелях. Дети города вернутся, если на подъемный мост их выйдут встречать родители, а не стража.
Старейшины, скрипя зубами, согласились на это, хотя понимали: волнений не избежать.
Но стоило объединенным семьям со слезами и нервными подзатыльниками, объятиями и укорами пройти ворота, как гвардия окружила толпу и потребовала выдать юных мятежников властям для примерного наказания. Многие родители отступили, дав дорогу солдатам. Другие с яростью защищали своих детей, крича, что никому их не отдадут. Их арестовали вместе с участниками восстания.
— Вы больше не можете считаться властью этого города, — заметил Дик главе городского совета. Тот, ухмыляясь, встал по другую сторону цепи гвардейцев, чтобы видеть арестованных. — Вы нарушили уговор.
— Отнюдь! Наш договор не имел силы, поскольку не заверен надлежащим образом. Большая печать не покидала здания городского совета. Посольство — всего лишь хитрость. Это война! Нет бесчестья в том, что мы оказались хитрее!
— Ясно. Клятва на словах тоже подлог? А, по-моему, просто подлость!
— Всех в крепость! — распорядился глава совета. — Мы продолжим переговоры в другой обстановке.
Участников восстания и тех взрослых, кто поддержал их, согнали во двор крепости и потребовали сдать оружие. Только Дик бросил на землю меч, остальные пришли без оружия, общая просветка это удостоверила. Арестованных пытались разделить на три части: взрослых отогнать отдельно и разделить мужчин и женщин. Мальчишки и девчонки без протестов разошлись в разные стороны, но взрослые женщины не собирались оставлять своих сыновей. С этого момента для гарнизона началась обещанная Диком адская жизнь.
Стоило десятку солдат сделать шаг по направлению к женщинам, все девчонки стали пронзительно визжать и выставили вперед согнутые пальцы, как когти. Матери быстро присоединились к ним. Они не только визжали, но и кричали угрозы солдатам и городскому совету, смысл которых сводился к «только попробуйте подойти!»
Комендант крепости закрыл уши и выскочил за стены, на главную городскую площадь.
— Женщины в бешенстве. Это хуже, чем разорить гнездо чаек или очутиться в пещере, полной летучих мышей. Прикажете применить оружие?
Глава совета поморщился:
— Избавьтесь от них поскорее, это не столь важно. Отпустите всех девчонок и женщин по домам, они успокоятся.
— Боюсь, те, у кого здесь сыновья, не уйдут, — усомнился комендант.
— Отдайте им детей. У вас останется ещё больше сотни мальчишек!
— Слушаюсь! — комендант бегом вернулся во двор крепости. — Убирайтесь отсюда! — громыхнул он зычным командным голосом. — Проваливайте! Остальных — в подвал!
Солдаты не могли орудовать пиками, как обычно. Они рисковали убить преступников. Поэтому, вооружившись хлыстами, они оттеснили тех, кто не хотел идти по домам, к вратам крепости. Остальных удалось отвести в нижнюю камеру. Она занимала весь подвал. К потолку поднимались массивные каменные опоры, но разделяющих стен там нет.
— Остыньте! — запыхавшиеся солдаты закрыли тяжелую железную дверь. — Сегодня будете спать без ужина.
Им ответило насмешливое улюлюканье. У каждого мальчишки в карманах лежал скромный запас деревенской еды: хлебные лепешки, яблоки, кленовый сахар. В углу камеры крошечная загородка для умывания. Очередь в эту каморку растягивалась на несколько часов, но там постоянно есть вода, кран в стене. Умереть от жажды мятежникам не грозило, даже если их вовсе не станут кормить, «пока не поумнеют».
Разделив припасы на три части, чтобы осталось на завтра, дети города и два десятка родителей и старших братьев отметили возвращение.
— Что теперь будет? — спросил Арти-трубач.
Все участники восстания снова собрались вокруг Дика, так же, как собирались в лесу. Взрослые настороженно слушали, но не приближались. Для детей эти последние дни оказалась очень похожи на школу. Но никогда ещё они не учились столь прилежно.
— Нас слишком много, — сказал Дик. — Отцы города, особенно глава совета, очень хотели бы примерно наказать каждого, но не могут оставить город совсем без детей. Девчонок уже отпустили, и от нас скоро останется десяток-другой, вряд ли больше.
— Выберут главарей, — со знанием дела подтвердил Тавер. — Остальным всыплют по дюжине плетей и гуляйте!
— Возможно, — кивнул Дик. — Но это займет много времени. Их задача разделить нас, чтобы снова сделать покорными, маленькими и одинокими в окружении взрослых. На допросы, уверен, будут
