Девять принцев Амбера. Ружья Авалона - Роджер Желязны

возможность, и, вероятно, имелись и другие, о которых я не знал. Такими их создал по воле великого короля Оберона безумный художник Дворкин Баримен, горбун с диким взглядом, колдун, жрец или психиатр – по разным версиям истории, – родом из какой-то отдаленной Тени, откуда отец однажды вытащил его, спас от жуткой участи, которую тот сам навлек на себя. Подробности остались неизвестны, однако с тех самых пор Дворкин был несколько не в своем уме. Но оставался великим художником, и не было сомнений в том, что он обладал также некоторыми загадочными талантами. Он исчез давным-давно, после того как создал наши фамильные карты и начертил Образ Амбера. Мы, бывало, спорили о нем, но никто, похоже, не знал, где он и что с ним. Возможно, отец сам его прикончил, чтобы тайны остались тайнами.

Каин к поединку через Козырь сейчас готов, и сломать я его так вот сразу вряд ли сумею, но смогу удержать. Впрочем, его капитаны наверняка уже получили приказ и атакуют в любом раскладе.

Эрик, уж конечно, готов ко всему, однако если другого варианта не будет, могу рискнуть. Терять мне всяко нечего, кроме собственной души.

А еще имеется карта Амбера. Могу переместиться туда напрямую и попробовать просто прикончить Эрика. Шансов, правда, примерно один на миллион не в мою пользу.

Сам я готов погибнуть в бою, но бессмысленно тянуть за собой всех прочих. Возможно, кровь моя все же ослабла, хотя я и сохранил власть над Образом. Истинный принц Амбера таких сомнений испытывать не может. Возможно, столетия в Тени Земля все-таки изменили меня, сделали мягче, непохожим на остальных моих братьев.

Итак, я принял решение: сдаю Каину флот, перемещаюсь в Амбер и вызываю Эрика на решающий поединок. Он будет глупцом, если примет вызов, но какого черта! Что мне еще оставалось?

Я повернулся к своим офицерам, чтобы отдать распоряжения, но тут на меня обрушилась чужая мощь, и я замер, не в силах вымолвить ни слова.

Ощутил контакт, сумел выдавить: «Кто?» сквозь стиснутые зубы, но ответа не последовало, если не считать таковым медленно вворачивающееся мне в мозги сверло, с которым я отчаянно сражался.

Наконец абоненту на той стороне стало понятно, что без долгой борьбы меня не сломать, и тогда раздался голос Эрика:

– Как изволит поживать брат мой?

– Худо, – сказал или подумал я.

Он рассмеялся, но тоже через силу: слишком тяжко нам обоим давался поединок воли.

– Достойно сожаления. Если бы ты возвратился и поддержал меня, я бы вознаградил тебя по достоинству. Ныне, разумеется, слишком поздно. Ныне я порадуюсь, лишь когда сражу вас обоих, тебя и Блейза.

Я ответил не сразу, сражаясь с ним всеми доступными мне силами. Он немного отступил под моим напором, но сумел удержать меня на месте.

Отвлекись кто-то из нас хоть на мгновение, и контакт меж нами стал бы физическим или же в ментальном поле схватки второй получил бы серьезное преимущество. Я сейчас четко видел Эрика, в его дворцовых покоях. Тот, кто дернется первым, проиграет, оказавшись под контролем у противника.

Так что мы продолжали внутренний поединок глаза в глаза. Что ж, Эрик избавил меня от мук выбора, атаковав сам. В левой руке он держал мой Козырь, сведя брови. Я искал хоть какую-то зацепку – напрасно. Люди из моей команды напрасно обращались ко мне: я их не слышал и продолжал стоять, опираясь спиной на поручни и слепо глядя в пространство.

Сколько времени прошло?

Я не знал. Утратил всякое ощущение времени с начала поединка. Может, прошел час, может, все два. Я не знал.

– Я чувствую озабоченность дум твоих, – сообщил Эрик. – Да, мы с Каином действуем сообща. Он связался со мной после твоей просьбы. Я сумею удержать тебя так, пока весь твой флот будет уничтожен и отправится на дно, в Ребму, а воинов твоих съедят рыбы.

– Постой! – ответил я. – Они-то невиновны. Мы с Блейзом вели их к ложной цели, но они считали, что бьются за правое дело. Их смерти никому не принесут пользы. Я уже готовился сдать флот.

– Тогда не следовало тянуть так долго, – отозвался он, – ибо теперь уже слишком поздно. Я не могу связаться с Каином и отменить прежний приказ, не отпустив тебя – а как только отпущу, ты тут же нанесешь удар, ментальный или физический. Сознания наши слишком плотно связаны.

– А если я дам слово, что не сделаю этого?

– Ради королевства любой отречется от клятвы, – вздохнул Эрик.

– Разве ты не читаешь моих мыслей? Мой разум сейчас открыт для тебя, и слово я сдержу!

– О да, я чувствую странную привязанность твою к обманутым тобой смертным, и хотя я не знаю, что послужило причиной такой привязанности, но – нет. Ты и сам это знаешь. Даже если сейчас ты искренен в намерении своем – что может быть правдой, – слишком сильным будет искушение в тот миг, когда тебе представится возможность. Ты и сам это знаешь. Не могу рисковать.

О да, я знал. Неугасимым пламенем горел Амбер в нашей крови!

– Твое фехтовальное искусство возросло, – отметил Эрик. – Вижу, изгнание сослужило тебе хорошую службу по этой части. Теперь ты ко мне в этом ближе, чем кто-либо иной, не считая Бенедикта, который, вероятно, мертв.

– Не обольщайся, – сказал я. – Я знаю, что способен одолеть тебя. В общем-то…

– Можешь не продолжать. Вызов на поединок я сейчас от тебя не приму, слишком поздно, – он усмехнулся, прочитав мои мысли, что не составило ему ни малейшего труда. – Мне бы очень хотелось иметь своим союзником тебя, – продолжал Эрик. – Пользы от тебя куда больше, чем от других. На Джулиана мне наплевать. Каин – трус. Жерар силен, но глуп…

Я решил вставить хоть одно доброе слово.

– Послушай, я перехитрил Рэндома, заставив пойти со мной. Сам он этого не слишком хотел. Думаю, он поддержал бы тебя, попроси ты его об этом.

– Этот ублюдок! – бросил Эрик. – Да я ему не доверил бы выносить свой ночной горшок! Однажды он подбросил бы туда пиранью. Ну уж нет. Может, я и пощадил бы его, если бы не твоя рекомендация. Ты хочешь, чтобы я прижал его к груди и назвал милым братом? О нет, что-то слишком горячо ты защищаешь его. Это открывает истинное его поведение, о котором ты, несомненно, осведомлен. Более не говори мне о Рэндоме и милосердии.

Я почувствовал запах дыма и услышал лязг металла. Каин пошел на абордаж.

– Вот и хорошо, – сказал Эрик, прочитав мои мысли.

– Останови их! Прошу тебя! Нам все равно не выстоять!

– Даже если бы