Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
— Ага, взрослые мужчины никогда не плачут! — не поверил Илли.
— Неправда, — спокойно возразил Дик. — Видел слёзы суровых королей и грозных военачальников…
— А сам? — ревниво уточнил Илли.
— Редко. В детстве не плакал, наверное, лет до пяти. Кормилица всегда меня за это ругала. Говорила, что непременно надо научиться. Иначе, когда вырасту, все скажут, что у меня каменное сердце. Люди и так за глаза называли меня «драконом». От обиды плакать не приходилось, а от бессилия — было. Но только однажды слёзы для меня что-то значили. Когда были очень нужны, а их не нашлось. Настоящее горе жжет изнутри, и глаза остаются сухие. Чувствуешь, словно ты умер, но всё вокруг неправильно: свет не гаснет, и ты можешь видеть, говорить, двигаться. А хочется вообще не быть на свете, исчезнуть. Плакать может только живой…[1]
Они ещё долго сидели напротив друг друга. Молчали. Смотрели на звезды. Сын советника пожелал «соседу» спокойной ночи, но уходить не хотел. Словно боялся оставить Дика одного в руинах. Илли казалось, только закроется за ним дверь в подвал, отовсюду появится стража и возьмет недостроенный дом штурмом.
* * *
Утром, когда Фоссет-младший собрался в школу и шел к парадной двери, он услышал в коридоре знакомый голос:
— Илли!
— Дик? Что случилось?
— В руинах обыск. Надеюсь, не доберутся сюда. Дверь закрыта, ход перекрыт камнями, насколько возможно.
— Откуда они взялись в такую рань?
— Думаю, общая облава. Идем.
Илли сперва ужаснулся, представив, что Дик выйдет на улицу в такой момент. Но потом признал, что его единственное спасение сейчас в толпе мальчишек, издали очень похожих, благодаря костюмам.
По пути собралась большая компания. Они невольно замедляли шаг, обсуждая, куда бы спрятаться, потом спохватывались и бежали бегом, чтобы не выглядеть подозрительными для патрулей. Но, стараясь идти быстро, к школе они продвигались зигзагами, сворачивая куда угодно, лишь бы тянуть время и успеть найти выход.
Несмотря на старания, школа неумолимо приближалась. Ее трехэтажное здание из розового камня торчало посреди маленькой площади, призывно распахнув объятья дверей. Внезапно с двух сторон появились патрули. Один вынырнул из-за угла школы, второй — сзади, из улочки, выбегающей на площадь. Улицы разных кварталов вливались в площадь Знаний со всех сторон, как ручейки — в озеро.
Ничего не оставалось, как продолжать всей толпой двигаться к школе. Спешка не могла сейчас вызвать подозрений, до начала занятий оставались минуты. Когда они преступили порог школы, Дик хотел остаться внизу и переждать облаву где-нибудь в здании.
— Идем! Они сейчас будут здесь! — тянул его вверх по лестнице Илли.
— Да пусть лучше сразу арестуют! — фыркнул Дик. — Меня всё равно выгонят из класса за незнание ваших премудростей.
— Нарими не выгонит, она добрая.
Только все заняли свои места, в класс впорхнула молоденькая учительница. Видно, что ей более привычно сияющее выражение тонкого личика, но сейчас госпожа Нарими чем-то расстроена или возмущена.
— Здравствуйте! О, я боялась, что застану пустой класс. Видели внизу этих ищеек? Надеюсь, они никого не забрали? Но вы тоже хороши, что за маскарад? — тон ее упрека был скорее мечтательный. Нарими обвела взглядом своих учеников и позволила лицу наконец принять привычное выражение. Ее огромные светлые глаза засияли. — Кроме того, я так совершенно никого не узнаю́… Кроме Лива!
Рыжий горделиво вскинул голову, вскочил с места и раскланялся на три стороны. Остальные немного натянуто, но дружно засмеялись.
— Вот ещё вижу Илли, — со смехом обличительно указала Нарими. — Тебе даже этот костюм не поможет избавиться от образа неисправимого отличника! — Ее открытый любознательный взгляд перебежал к задним партам, где сидели все ребята постарше: — А ты, мальчик, новенький? Ах!.. — она испуганно прижала ладонь ко рту, чтобы удержать догадку, и расширенными до невероятного глазами испуганно смотрела на Дика. По его улыбке она внезапно всё поняла. И, поскольку учителя обладают реакцией близкой к закаленным в сражениях воинам, Нарими тут же взяла себя в руки. — Немедленно все достаньте тетради! — совсем другим тоном скомандовала она. — Откройте чернильницы и пишите…
Когда в дверь постучали, учительница решительно отворила и увидела на пороге солдат гвардии и старшего попечителя школы.
— Госпожа Нарими, вынуждены вам помешать. Эти господа хотели бы осмотреть все помещения нашей школы, даже те классы, где идут занятия. Я пытался им объяснить, но… — пухленький добродушный попечитель воздел руки к небу.
— Как это понимать, господа? — холодно поджала губы учительница. — Почему вы врываетесь в школу посреди урока? Дело настолько неотложное? Может, приключился пожар или нам угрожает другая опасность, что нельзя подождать всего полчаса?
— Увы, любезная госпожа, вашему почтенному заведению действительно угрожает опасность, — вежливо ответил старший в отряде. — К вам, вполне вероятно, проник опасный государственный преступник.
— В мой класс⁈ — ужаснулась Нарими.
— Не обязательно сюда, госпожа, но я должен проверить.
— Что ж, входите, — Нарими неохотно уступила ему дорогу. — Только имейте в виду, что у нас сейчас идет важнейшая контрольная работа, поэтому, я вас прошу, не отвлекайте учеников понапрасну и соблюдайте возможную тишину во время обыска. — Она звонко похлопала в ладоши: — Послушайте меня!
Ученики настороженно подняли головы от тетрадей.
— Никаких оправданий, что вам мешали, и дополнительного времени не будет, всем ясно? Поэтому каждый занимается своим делом: вы отвечаете на вопросы и решаете задачи, а господа гвардейцы ищут своего преступника. Прошу вас, господа…
Патруль рассыпался по классу.
— Почему ваши ученики в таком виде? — недовольно спросил глава отряда.
— Да, костюм номер один сейчас строго запрещен, — подтвердила Нарими. — И в другой день я отправила бы нарушителей домой, переодеться. Но сегодня, я совершенно уверена, они все явились в таком виде нарочно, чтобы сорвать контрольную работу. Поэтому я решила наказать их иначе. Кстати, прошу прощения за любопытство, кто сообщил вам, что преступник находится в школе?
— Я не могу вам ответить, при всем уважении, — усмехнулся в усы гвардеец.
— Но это взрослый
