Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

— Да, тебе двойника подобрать труднее! — ехидно заметил Хор. — Рыжих в Шарге по пальцам одной руки сосчитать можно.

— Вот, чтобы далеко не ходить, тебя и сдадим властям, — с довольным видом сообщил ему Дик.

— Хорёк? — возмутился верзила Басель. — Вот это хлипкое существо, руки-соломинки — рыцарь⁈

— Кто «существо»? А ну, повтори! — Хор угрожающе замахнулся на приятеля кулаком, но выбор слишком польстил ему, чтобы обижаться всерьез.

— Так больше похож, — скептически скривился Басель. — Но над нами весь город смеяться будет.

— Этого мы и хотим, разве нет? — удивился Малёк.

— Точно, — кивнул Дик. — Глаза и волосы темные, на вид лет тринадцать. Что им ещё нужно?

— Наверно, меч. Хотя бы игрушечный, — издевательски подсказал Лив.

— Нет, — нахмурился Дик. — Всем сейчас запрещено носить оружие. Они могут, не разбираясь, применить силу. Ладно, идите на дальний край площади, подразните гвардейцев. Со стен стража увидит вас. Тяните время, возмущайтесь. Но если поймете, что дело плохо и Хора сейчас заберут в крепость, начинайте громко смеяться. И других по дороге посвятите в игру. Удачи!

— Удачи тебе, Дик, — друзья беспокойно глянули на крыши гвардейских казарм, примыкающих к стене города.

Как только вокруг мальчишек стала собираться толпа, Дик проскользнул за бочку, стоящую под водостоком и ждал, когда над толпой полетит слух, что мятежник пойман. Когда все люди на площади, как по команде хлынули на дальний край, так что казалось, площадь сейчас накренится, как лодка, Дик полез по водостоку на крышу.

Казармы примыкали к городской стене. Дик прихватил крюк и моток прочной веревки. Если стража смотрит на площадь, можно перелезть стену, спуститься вниз и пробежать до глухого неохраняемого участка далеко от ворот. Просидеть там до темноты, потом осторожно переплыть ров… там до леса три минуты быстрого бега. Если повезет, не заметят. Или не попадут в темноте.

Стража дружно тянула шеи, надеясь рассмотреть, что творится на площади. Но как только Дик оказался на крыше, со всех сторон на площадь ворвались всадники в черных мундирах и стали разгонять толпу. Глашатаи кричали новый указ.

У магистрата не выдержали нервы. Устроенная Илли «демонстрация» заставила их прибегнуть к силе. Над Шаргом летели призывы «больше трех не собираться», а всем молодым жителям в костюмах «способных ввести стражей порядка в заблуждение» немедленно убираться с улиц. Тех, кого сейчас удастся поймать, продержат в участке всю ночь, и они должны будут заплатить штраф в городскую казну.

Люди кинулись врассыпную. Стражники заметили Дика. Один побежал по стене, чтобы схватить его. Пришлось прыгать вниз и улепетывать вместе со всеми, не разбирая дороги. Кто-то схватил Дика за руку и прямо под носом у стражников затащил в подъезд дома. Приказ выполнен, с улицы мальчишки ушли. Отдышались и взглянули друг на друга.

— Я тебя знаю, — удивился спаситель, младше Малька. — Ты настоящий! Я видел тебя в руинах.

— Сам тебя не помню, прости. Сидел, наверное, как мышонок, — Дик с улыбкой смотрел на своего спасителя сверху. И видел круглолицего полненького мальчика в темной курточке с двумя рядами блестящих железных пуговиц. — У тебя нет костюма?

— Папа обещал мне к совершеннолетию, — вздохнул малыш. — Но, может, купит раньше. Если буду себя хорошо вести.

— Отец — стражник?

— Да. Он сторожит крепость, — мальчика явно смутил этот вопрос. Он выглянул наружу и сказал, что пойдет, пожалуй. Дик остался и со вздохом привалился к стене. Тут же в подъезд влетели ещё двое, тоже знакомые. Племянник красотки Маро вызвался проводить Дика до руин. Главная помощь — держаться сбоку, закрывать меч. И вообще, двое вызывали у всех вокруг вдвое меньше подозрений, чем одиночки.

Запыхавшись, они постучали в дверь дома советника Фоссета. Раскланялись с родителями Илли, поднялись в его комнату и провели там всё время до вечера. Когда стемнело, Дик вернулся в руины. Позже, когда родители думали, что сын уже мирно спит, Илли принес Дику ужин.

— Жаль, ты не видел, что Хор устроил солдатам! — Илли пытался рассеять тяжелое молчание.

— Представляю, — Дик с аппетитом жевал ветчину. — Дальше.

— Мы сегодня чуть не влипли…

Дик промолчал, только сделал философские движение бровями, означающее, что он ничуть не удивлен. Скорее, странно, что они всё ещё свободно сидят и болтают, а на окнах вокруг нет решеток.

— Будешь спать? Ты очень устал сегодня? — осторожно поинтересовался Илли после ужина. Ему хотелось бы ещё посидеть в руинах, посмотреть на звезды, поговорить с Диком о чем-нибудь важном спокойно, не на бегу. Тот пожал плечами:

— Устал? Мы отлично гуляли, меня целый день никто не дергал с вопросами о мятежниках… Нет, спать неохота, посмотрю на город. Мне нравится, когда так тихо…

— Мне тоже. Дик… хочу спросить… может, это глупости, но не хочешь — не отвечай. — Илли путался в словах, не зная, как высказать свой вопрос: — Тебе уже столько лет… взрослые говорят, сам слышал, что так жить невозможно. Что нельзя всё время оставаться ребенком. Что это непременно надоест. И что этого может хотеть только тот, кто бежит от трудностей жизни. Как ты живешь, Дик? Ты сам себя кем считаешь, взрослым или ребенком?

— Хм… ни то, ни другое. Совершеннолетним. Знаешь, не успеваю жить. Не хватает времени, чтобы почувствовать себя человеком. И жаль тратить его, чтобы думать о такой чепухе. Поэтому соскучиться или устать от самого себя мне некогда. Иногда очень хочется побыть менее взрослым и самостоятельным, да кто мне позволит? Проще говоря, нет, никогда не хотелось вырасти и стать полноправным взрослым. Чтобы они, а не вы принимали меня за своего.

Твой отец слышал обо мне с детства, от родителей или бабушки, которые тоже знали меня почти со своего рождения. И всё-таки чувствует себя старше меня, и хотел бы дать мне совет, как благоразумно вести себя среди взрослых. Господин советник считает меня ребенком. Думаю, ему виднее. Хотя, с вами, конечно, чувствую, насколько давно живу, — Дик невесело улыбнулся и поднял лицо к небу. Там подмигивали, то прячась в летучих облаках, то выпрыгивая из тени, мелкие звезды.

— А бывает такое, чтобы ты… — запнулся Илли. — Дик, ты считаешь, что слёзы — признак слабости характера? Для мужчины, я имею в виду.

—