Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская
«Не знаю, о чем ты», — ответил папа, только он совершенно не умеет врать. Так опускать глаза может только тот, кто прекрасно всё знает! И он признался, что да, шпики донесли о необычном оживлении. Заговорщицком! И, если волнения наблюдаются именно среди мальчишек, то всем ясно, кто этот вестник. Поэтому, в магистрат определенно сообщили: «Есть опасность, что в город явился Дик».
Городской совет в донесение не поверил. Старейшины сказали, что мальчишки затеяли собственную игру в бунт и надо ожидать от них, то есть от нас, демонстрации и всякие хулиганские выходки. Патрулям дано распоряжение повнимательнее приглядываться ко всем мальчишкам и только.
— Ясно. А что отец? Поверил?
— Сначала, нет, — вздохнул Илли. — Но потом, шутки ради, он спросил меня: «Если это правда, наш сын должен об этом знать! Ну-ка, признавайся, видел ты Дика в нашем городе или нет?» А я ответил: «Если б видел, разве признался бы?»
Мы посмеялись, и я ушел. Но через дверь я слышал, как он говорит маме, что это безрассудство, ты пришел на верную гибель. Она что-то возразила, но отец сказал: «Жизненного опыта у него хватит на тысячу взрослых, но во всем, что касается благоразумия, он мальчишка!» — и он по-настоящему сердился. Значит, он уверен, что слухи — правда. Почему? Что я такого сказал?
— Ничего. Ты ведь сразу видишь, когда отец пытается что-то скрыть. Вот и он понял, что шутка показалась тебе не такой уж смешной. Думаю, ты сыграл всё отлично, полиция не догадалась бы. Но близкие тебя слишком хорошо знают.
Сын советника был в отчаянии.
— Прости меня. Получается, я уже тебя выдал!
— Твой папа прав. Благоразумие, как его понимают взрослые, нам нелегко дается. Как делать вид, что ничего не случилось, если тебя переполняет радость от того, что кто-то из близких жив? Шпики это сразу чуют. Мальчишки в Шарге сейчас ходят не так, как в обычный день, не так смотрят вокруг. У вас праздник, верно? Думаешь, это трудно заметить со стороны?
— Хорошо… — медленно и угрожающе сказал Илли. — Мы устроим им демонстрации и заговоры! Завтра выходной. Пойдем гулять в город. Если повезет, найдем тебе выход за стены.
— Что будет? — заинтересовался Дик.
— Увидишь!
* * *
[1] (прим. Лины) Этот дом теперь все знают. Когда восстание закончилось, новый городской совет во главе с Фоссетом-старшим выкупил эту стройку у разорившегося хозяина и весь город достроил дом сообща. На картинках с ним теперь стоит подпись «здание Новой Ратуши в вольном городе Шарге», но все, кого знаю, по-прежнему называют этот дом «руинами». Я ездила в Шарг вместе со школой. На втором этаже в главном зале совета то самое окно так и не застеклили. Даже не вставили раму. Там осталась дыра в стене, которую в самые холодные дни закрывают ставнями, но в них всё равно есть небольшой глазок в центре. И камин в этом зале — круглый, по центру, как в дэйкских кругах старейшин. Считается, что сохранение памяти и духа «руин» помогает магистрату Шарга принимать верные решения. У них есть поговорка: «Не ты смотришь в окно, а прошлое в окошко смотрит на тебя».
Глава 14
* * *
В последние сто лет у каждого уважающего себя мальчишки, даже из самых бедных семей, есть белая рубашка и шоколадный кожаный костюм с широким поясом, в точности повторяющий доспехи странников. Но даже в самой богатой семье юный наследник не может себе позволить настоящую ластиковую шкуру. Этот материал удостоверяет звание рыцаря дороги и стоит дорого, но нет на свете тех денег, чтобы купить его, если не имеешь на это права.
За годы наряд-копия, которые раньше шили на заказ, появился в широкой продаже. И получил торговое название «костюм номер один». Те мальчишки, гардероб которых он ещё не украсил, всё равно мечтали о нем как о лучшем подарке к совершеннолетию или костюм обещали им в обмен на примерное поведение.
С начала мятежа, когда Шарг закрыл ворота перед чужаками, во всех школах и других общественных собраниях запретили появляться детям в этих костюмах, чтобы не сбивать с толку полицию. На улице любого мальчишку могли остановить и даже арестовать до выяснения личности. Если кто-то попадался властям трижды, родители вынуждены платить штраф, как за мелкое нарушение общественного порядка. Сложность состояла в том, что ни один из детей города, из самых почтенных и уважаемых семей ни разу нормально не назвал свое имя и адрес в ответ на вопрос патруля. Хоть бы молчали! Но мальчишки смеялись и отвечали, что, само собой, каждого из них зовут Дик, как же ещё?
Поэтому городская охрана взвыла, когда рано утром в воскресный день получила новый розыскной листок с приметами преступника. Выйдя в дозор, они увидели на улицах всеобщую демонстрацию. Молодых людей мужского пола, старше шестилетнего возраста, в другой одежде, кроме костюма номер один, в Шарге больше не было!..
Магистрат обещал тому, кто поймает Дика, пятьдесят золотых. У охранников порядка кружилась голова: хватай любого! Но ведь даже их собственные сыновья сегодня вырядились так вызывающе. Все попытки усмирить это народное гуляние встречали резкий отпор.
«Шарг — вольный город! Каждый может ходить в той одежде, которая ему нравится!»
Возмущались не только сами мальчишки, их поддерживали горожане, бросая на гвардейцев не самые дружелюбные взгляды.
Дик со всей компанией спокойно гулял по площади. Они покупали горячие пирожки, смеялись, толкались, задирали гвардейцев. Но за этими занятиями мальчишки обсуждали, как отвлечь внимание городской стражи и устроить Дику побег?
— Ступить некуда от черных мундиров! — возмущался Малёк. — Трех шагов не пройти, чтобы не наткнуться на патруль! Сколько можно!
— К крепостной стене не подступишься! — сердито рассматривал охрану гарнизона Хор Хент. — Как заставить их всех отвернуться?
— Надо предложить им веселое представление, — заметил Басель.
— Кто-то клюнет, а остальные будут шарить по городу! Не говоря уж о лучниках на стене! — спорил Хор.
— Есть волшебный способ отвлечь все патрули так, словно их вовсе нет на улицах, — весело сказал Дик.
— Какой? — загорелся Лив.
— Сделать, чтобы меня поймали.
— А…— Хор уже открыл рот, чтобы возразить, но Илли Фоссет перебил его.
— Отличная мысль, Дик! И кто будет тобой?
—
