Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

— Вот и у меня такое противное чувство, что они ходят за нами не наугад, а знают, когда и где ты находишься, — Лив с силой потер щеки, словно хотел содрать с них веснушки.

— Среди нас есть предатель, — тихим ровным голосом сказал Илли.

— Среди нас? — как ужаленный подскочил Лив.

— Полегче! — Басель сурово сжал кулак.

— Он имел в виду, среди всех в Шарге, кто знает, что Дик прячется здесь. — Чтобы Хор согласился с кем-то без спора… неслыханно!

Круг из пяти друзей напрягся, настороженно глядя по сторонам, словно предатель прятался за камушком и подслушивал их беседу. Дик продолжал спокойно жевать бутерброд, уложив на кусок хлеба с сыром сверху две котлеты. Требовательные взгляды друзей обратились к нему, а виновник всех этих волнений усердно двигал челюстями вовсе не ради того, чтобы отвечать на вопросы.

Хорошее воспитание требовало подождать конца ужина, но Илли бывал в суде и знал, как заставить отвечать того, кто отвечать не желает. Надо только правильно задавать вопросы.

— Дик, ты считаешь, стражу сегодня кто-то навел?

— Угу, — уверенно кивнул тот, запивая бутерброд горячим сосновым отваром.

— Значит, среди всех, кто бывал здесь, нашелся предатель?

— Угу.

— Но ведь тебя мог выследить шпик, — по привычке возразил Хор.

— Не-а.

— Да они нас в упор не отличают, — тоже взял кружку отвара Басель.

— Угу, — с удовольствием подтвердил Дик и чокнулся с собеседником краями кружки.

— И ты думаешь, предатель учится в нашей школе? — со страхом спросил Лив.

Дик пожал плечами.

— Необязательно, — второй раз согласился Хор. — Но этот «кто-то» точно знает, где учимся мы. Потому что патруль не шел за нами, а ждал нас там, возле школы. Они совершенно, абсолютно, непоколебимо уверены, что ты где-то бродишь по улицам, а не прячешься днем от них, что более логично. А почему?

— Потому что они никого не нашли здесь, — как закоренелый отличник не смог не ответить первым Илли. В его голосе слышалась тревога и грусть.

Дик кивнул, подтверждая все их догадки.

— Что же теперь? — подал голос Малёк. — Тебе больше нельзя оставаться в руинах!

— Знаете место надежнее? — наконец заговорил Дик.

Теперь пришла их очередь молча качать головами.

— Знаете способ, как сегодня ночью мне выбраться из города, когда на каждом шагу шпики и гвардейцы?

Снова тот же ответ и горестные вздохи собственного бессилия.

— У меня есть предложение, — сказал Илли Дику. — Раз ход примыкает к моему дому, ты можешь пробраться туда вместе со мной и провести там ночь. Завтра что-нибудь придумаем. В крайнем случае, мой папа мог бы помочь. Он полностью на твоей стороне.

— Вот только взрослых не надо сюда вмешивать! — хмуро попросил Басель. — Добра не будет.

— Но госпожа Нарими нам помогла, — возразил Малёк.

— Передайте ей завтра ещё раз мою благодарность, — сказал Дик. — То, что один из советников магистрата не выдаст нас, это отлично, но… не могу позволить, чтобы меня поймали у кого-то в гостях. Думаю, нам надо попрощаться. Пока не смогу незаметно покинуть город, останусь здесь. Больше не приходите. И закройте за собой ход. Так, чтобы ни одна ищейка не могла доказать, что он вел сюда. Если случайно столкнемся, мы не знакомы. Всем передайте.

— Хорошо, Дик. Прощай…

Каждый пожал руку вестнику, чувствуя, как сердце каменеет от ледяного панциря сжимающей его тоски и тревоги.

— Если выберусь, будет что рассказать вашим родным, — весело сказал им Дик на прощанье. Когда мальчишки ушли, Дик продолжал ужинать. Он ещё долго слышал шорох в тоннеле, ощущая всей кожей, как воздвигается между ним и этим городом непроходимый завал из кусков камня, обломков досок, брошенных ведер для краски и прочего хлама, который, по мнению строителей, мог ещё пригодиться. Вот сейчас он и пригодился.

Покончив с едой и придав руинам самый необитаемый вид, Дик спустился в подвал. Там, в одной из каморок дверь закрывалась и сливалась со стеной. Если не знать о ее существовании, при беглом обыске можно пройти мимо. Конечно, если ходить со свечой, ловя сквозняк из щелей, или простукивать стены, выискивая тайники, убежище будет легко обнаружено. Но лучшего места, чтобы спрятаться, в распоряжении беглеца сейчас нет. Дик закрыл дверь изнутри и улегся на полу, положив меч рядом.

* * *

Сон о том, как он бесконечно петляет по лабиринтам подземных ходов и руин, но погоня не отстает, прервал звук шагов. Шаги тяжелые, уверенные, никак не детские. От двух мощных ударов дверь вылетела вместе с петлями. Дик едва успел отскочить в сторону. Тут же его ослепил свет квадратного фонаря ночной стражи. Перед ним стоял человек в светлой тюремной форме. Позади толпились ещё несколько, одетых так же, в форму внутреннего гарнизона крепости. Угрожающе блестели клинки и пуговицы на мундирах.

— Вы тот самый рыцарь, который столько времени убегал от нас? — добродушно спросил невысокий, средних лет солдат в форме тюремщика. Он держал только фонарь. — Вы арестованы за участие в мятеже, пособничество бунтовщикам и нарушение закона военного времени о закрытом положении нашего города. Он касается всех чужаков без исключения, даже самых мирных. Хотите драться или проявите благоразумие? Бежать вам некуда, рыцарь. Я, как видите, безоружен, можете напасть на меня, но вас всё равно схватят и доставят в крепость. Это приказ городского совета.

Внимательно вглядевшись в самодовольное круглое лицо солдата, Дик бросил меч. Стража окружила его, тот, кто производил арест, почтительно поднял Тореллинг с пола и пошел вперед, указывая путь остальным.

В крепости Дику сразу сообщили, что апартаменты, которые он видит перед собой — камера смертников. Суда не будет. Всё решено с того момента, когда появились объявления о его розыске. А точнее, намного раньше, когда мятежники покинули Шарг, и он закрылся, чтобы никого не впускать обратно.

Дик разжал зубы только раз, чтобы сказать: «Да», — подтвердив свою личность и звание. Остаток ночи он провел в камере, размерами, холодной темнотой и толщиной стен весьма напоминающей его недавнее убежище. Только дверь решетчатая, прозрачная. И сон к арестованному никак не приходил.

Меньше всего Дика беспокоил вопрос, что теперь будет с ним? Он знал ответ. Кто-то его выдал, это Дик тоже знал, но совершенно этим не интересовался. Предателем мог быть кто угодно,