Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев

слишком рано. Сейчас Всеслав отсыпается. Трактир ведь круглосуточно работает. Днем посетителей принимают жена и дочь, а с вечера он сам. Лучше всего прийти к нему часиков в десять вечера. В это время в «Ржавой подкове» еще мало народу. Большинство посетителей подтягивается только часам к двенадцати.

– А нас туда точно пустят? – спросил Триш. – А то сбежим из приюта, и окажется, что зря.

– Со мной пустят, – заверил его Дормидонт. – Не беспокойтесь.

На том и порешили. Дарина, Триш и Пима договорились встретиться на крыше приюта после захода солнца.

Вечером после отбоя Дарина еле дождалась, когда другие девочки в общей спальне уснут, а затем потихоньку оделась, сунула ноги в ботинки и подошла к окну. Она хотела открыть его, совсем как вчера ночью, да не тут-то было.

Ставни оказались заперты изнутри на здоровенный висячий замок! Да и снаружи окно закрывала какая-то плотная ткань.

Дарина замерла в растерянности. Она только сейчас вспомнила, что днем комендантша Коптильда приказала мальчишкам повесить на стене приюта огромный приветственный плакат. На нем большими корявыми буквами было написано: «Добро пожаловать, императорские ревизоры! Дайте денег на новую крышу».

Этот плакатище приколотили почти под самым козырьком кровли, и он спускался вниз, закрывая два этажа. Поэтому выбраться через окно сейчас не представлялось возможным. Дарина задумалась. Как же ей залезть на крышу? Триш и Пима уже ждут ее.

И тут ее вдруг осенило.

Дарина посмотрела на большую печь у дальней стены спальни и задумчиво прищурилась. Можно было попробовать выбраться на кровлю через печную трубу. Летом кухарка печи не топила, а расстояние от спальни девочек до крыши составляло каких-то четыре-пять метров.

Она подошла к печи и засунула в нее голову. Кирпичная труба была достаточно широкой, чтобы Дарина могла в нее пролезть. Высоко наверху, над квадратным отверстием, виднелось ночное небо, усыпанное звездами. Дарина больше не раздумывала.

Девочка залезла в закопченное нутро печи, выпрямилась и ухватилась руками за кирпичные выступы. Затем подтянулась, уперлась ногами в стенки трубы и быстро начала карабкаться наверх.

Дарина моментально вывозилась в саже с ног до головы и стала похожа на самого настоящего трубочиста. Об этом ей, конечно, следовало подумать заранее, но возвращаться было слишком поздно. Вскоре она добралась до самого верха трубы и выбралась наружу.

Триш и Пима сидели на деревянном выступе крыши, рядом с трубой, торчащей из комнаты Федусея Горгона, над которой снова поднимался белый дымок. Когда Дарина вылезла из печной трубы у обоих волосы встали дыбом от ужаса.

– Что, испугались? – захохотала Дарина.

– Есть от чего! Ты бы видела себя со стороны, – потрясенно выдохнул Пима. – Черная, лохматая, тебе бы еще разноцветные бусы на шею, и будешь похожа на настоящего дикаря.

– А я-то как струхнул, – признался Триш, прижав руку к груди. – У меня сердце сейчас бьется где-то в горле.

– Глотай его скорее, а то помрешь! – испугалась за друга Дарина.

Она спрыгнула с трубы.

И, проломив ветхую крышу, с грохотом провалилась в комнату учителя Федусея.

Федусей Горгон готовил очередную порцию своей микстуры от кашля. Он расхаживал по комнате в длинном, плотном купальном халате и домашних шлепанцах на босу ногу, предвкушая новую порцию своего любимого лекарства.

В камине Федусея горел огонь. На чугунной решетке был установлен большой жбан, склепанный из желтого блестящего металла. Неподалеку от камина стояла здоровенная кастрюля. От жбана до кастрюли тянулась тонкая латунная трубка, закрученная в спираль. Из трубки в кастрюлю капала горячая микстура от кашля, а старик Федусей нетерпеливо потирал ладони.

Дарина рухнула в его комнату с ужасным треском, и прямо на узкую кровать, подлетела на пружинах и свалилась на пол, толкнув при этом этажерку с книгами. Этажерка брякнулась в камин, жбан опрокинулся, и микстура из него вылилась, мгновенно затушив пламя. По комнате поплыл удушливый сизый дым, от камина пошла жуткая вонь. С потолка полетели сломанные деревянные балки и посыпалась старая черепица.

Все это произошло мгновенно.

Федусей Горгон издал громкий крик ужаса. А увидев на полу перемазанную сажей Дарину, старик завопил еще громче.

– Черти! – крикнул он. – Опять ко мне пришли черти! Караул!

Дарина и сама перепугалась до полусмерти. Потрясенные Триш и Пима заглядывали сверху в образовавшуюся дыру. Недолго думая, Дарина вскочила на кровать Федусея и начала подпрыгивать на ней, подлетая на пружинах все выше и выше и вытянув обе руки вверх.

– Зачем вы разлили мою микстуру, черти? – яростно вопил учитель Федусей. – Попросили бы по-хорошему, я бы и так с вами поделился!

При очередном прыжке Дарина подлетела особенно высоко. Триш тут же схватил ее за вытянутые руки и рывком выволок на крышу. Затем ребята перебежали на другую сторону крыши, спрыгнули на дуб и начали быстро спускаться вниз, перескакивая с ветки на ветку.

А в комнату Федусея Горгона прибежал перепуганный Копотун Гранже.

– Чего орешь? – спросил он, распахнув дверь. – Фу, ну и вонь! Что ты тут еще учудил?

– Черти! – взвыл учитель Федусей, все еще не в силах прийти в себя. – Черти проломили мне крышу! Разлили всю мою микстуру от кашля!

– Какие еще черти? – выпучил глаза Гранже.

– Черные!

– Какие странные черти, – задумчиво пробормотал Копотун. – Помнится, раньше от них не было таких разрушений.

– Раньше они приходили не такие страшные, – заявил Федусей. – Я от страха едва не окочурился.

– Взял бы и дыхнул на них, – посоветовал Гранже. – От такого запаха любая нечисть разбежится или сознание потеряет. А так все твое варево накрылось медным тазом.

– Да черт с ним, с варевом! – раздраженно сказал Федусей. – Я еще наварю. Но вот крыша! – Он ткнул пальцем вверх. – Что я теперь скажу мадам Коптильде?

Копотун посмотрел на дырявый потолок.

– А зачем тебе ей что-то говорить? – сказал он. – По-моему, все очень даже неплохо. Зато теперь ты можешь охотиться на гусей, не вставая с кровати. Я всегда об этом мечтал.

– Тогда давай поменяемся комнатами, – тут же предложил Федусей. – Тоже мне, охотничек нашелся…

В это время дверь со скрипом отворилась, и в комнату Федусея Горгона тихонько вошел Мисса. Он посмотрел на перевернутый жбан, на сломанную этажерку, на дыру в потолке, а затем перевел хитрый взгляд на учителя Федусея.

– А тебе что тут понадобилось? – недовольно спросил у него Копотун.

– Охотиться, лежа на кровати, – это, конечно, замечательный план, – вкрадчиво сказал Мисса. – Но в вашем чудесном плане есть один маленький изъян.

– И какой же? – не понял Федусей.

– Я! – объявил Мисса. – Так что давайте раскошеливайтесь!

– Что ты там бормочешь, глупый мальчишка? – разозлился учитель.

– Ее высокоблагородие мадам Коптильда недавно дала мне сверхсекретное