Хозяин облачного трона - Алексис Опсокополос

— Их очень много, всех и не опишешь.

— Лира, откуда у тебя вся эта информация?

— Доводилось общаться с теми, кто много раз дежурил. И не просто дежурил, но и убивал тварей, — ответила девушка, немного помолчала и добавила: — Знаешь, Ари, я всерьёз подумываю о том, чтобы заняться такими дежурствами, пока нет предложений нормальной работы. Риск, конечно, большой, но и деньги хорошие платят.

Лира замолчала и о чём-то задумалась, глядя в воду. Мне в голову тоже полезли разные мысли, и большая часть из них вертелась вокруг денег. Надо было как-то их заработать. Может, настоящего Ари это и не особо волновало, но я не мог сидеть на шее у пожилых людей. Ещё и чужих, если уж на то пошло. Это против моих правил.

Семья еле-еле держалась на плаву: дом старый, требует капитального ремонта; немногочисленная прислуга работает, по сути, за еду и жильё; старший брат лежит в больнице. И тут я такой — здоровый кабан — приехал на месяц обжирать семью. Так не пойдёт, денег однозначно надо заработать, и побыстрее. Мне ведь и на карманные расходы они явно понадобятся. Только вот как их заработать? Похоже, вариантов было всего два: либо дежурить у разломов за плату, либо найти клад. Но что-то мне подсказывало, что на второй вариант не стоит особо рассчитывать. Я повернулся к Лире и спросил:

— А сколько платят наёмникам за дежурство у разлома?

— В среднем десять — двадцать золотых риалов, иногда больше. Многое зависит от ситуации, дня дежурства и статуса заказчика.

— А статус здесь при чём? — удивился я.

— Уважаемые семьи никогда не отправят дежурить вместо себя босого оборванца, хоть он и обойдётся им максимум в один золотой, — пояснила Лира.

— А по дням что?

— Первые три — самые лёгкие. В эти дни твари никогда не вылезают, потому что разлом ещё не успевает сформироваться полностью. И полноценного дежурства нет — один наблюдатель с берега смотрит на всякий случай, и всё. А на четвёртый день бывает, что лезут, хотя такие случаи можно по пальцам пересчитать. Поэтому с четвёртого уже дежурят, но за него платят меньше всего. Даже рыцарю могут иной раз больше десяти не дать. А вот за пятый уже платят не меньше двадцати. Шестой и седьмой — самые дорогие: до пятидесяти и выше может дойти, потому что там уже железно твари полезут, риск самый высокий.

Я кивнул, стараясь запомнить эти цифры и как-то понять: в целом это много или мало. К сожалению, память Аристарна Оливара лишь выдавала чистую информацию, а вот анализировать приходилось уже мне — Ване Орлову. Вспомнив цены на некоторые продукты и услуги в этом мире, я пришёл к выводу, что платили наёмникам не так уж и много, учитывая уровень риска.

На дорогу от академии до дома я потратил пять золотых, а за дежурство в пятый день давали порой всего двадцать. Негусто. Но с другой стороны, я, человек двадцать первого века, уроженец вообще другого мира, не должен был оценивать всё мерками своего мира и времени. Здесь, человеческая жизнь ценилась намного меньше, потому и платили тем, кто рисковал жизнью, не так уж и много. С позиции этого мира всё было логично и по своим деньгам.

И в конце концов, какая разница, много ли это, мало ли? Хоть что-то. Другого реальной возможности заработка я не видел.

— А зачем тебе это всё? — спросила Лира, прервав мои размышления.

— Да вот думаю, не подзаработать ли немного, — ответил я честно.

— Ну, если у нас сегодня получится сработаться, то можно будет и повторить как-нибудь. Надёжный напарник лишним не бывает, — сказала Лира и улыбнулась.

— Договорились, — подвёл я итог разговору и тоже не удержался от улыбки.

После этого мы с Лирой ещё долго сидели на краю платформы, глядя в чёрную воду. Каждый думал о своём. Я в основном — о деньгах, которых катастрофически не хватало, и ещё о том, как драться с тварями, если они полезут во время нашего дежурства. Я ведь ни одного нормального боевого заклятия толком не помнил.

Перед самым моим уходом отец, поняв, что удерживать меня бесполезно, выдал мне доспехи и меч брата. И вручил амулет — простой бронзовый медальон в виде солнца с резьбой по краям. Объяснил, что он держит защитный барьер: способен остановить удар или заклятие среднего уровня. Но только один удар. Потом треснет и станет бесполезным.

Доспехи меня откровенно разочаровали — они оказались самыми обыкновенными: железные пластины на кожаных ремнях, потёртые, местами заполированные до блеска от долгой носки. Никаких рун, никакого магической защиты, только металл и кожа. Меч был прямой, одноручный, довольно тяжёлый и тоже безо всяких чар. Даже без украшений, будто тренировочный.

Всё это выглядело крайне убого: не для того, чтобы сражаться с тварями из разлома, а скорее для того, чтобы не выйти на дежурство с пустыми руками. Поэтому надеть пришлось. И это всё даже на удивление неплохо на мне смотрелось — я выглядел почти как настоящий рыцарь. Но при этом прекрасно понимал: толку в бою с тварями от этого снаряжения будет, как говорили в моём прошлом мире, чуть меньше, чем ни хрена.

Впрочем, рассчитывать изначально стоило не на меч и доспехи, а на магию. Как ни крути, а я всё-таки считался будущим боевым магом. И меня, точнее, Ари явно чему-то в академии за четыре года научили. Но вот чему? Что я умел? Тут возникла проблемка — я пытался вспомнить хоть какие-то заклятия, но ничего не получалось. Память Ари открывалась какими-то кусками, да и то только тогда, когда это было нужно здесь и сейчас.

Вчера, когда захотел припугнуть хлыща Фиркана, неожиданно вспомнил про «светлячка» — и не только само заклятие, но и то, как именно его накладывать. А вот так, без привязки к моменту, просто взять и достать из памяти всё, чему Ари научили, оказалось невозможно. Может, потом что-то изменится, и я смогу полноценно использовать память, но пока так.

Без труда всплывала только самая общая информация об академии. Например, то, что в ней все курсанты делились на две большие группы. Одни изучали магию простого порядка — четыре стихии: огонь, вода и лёд, воздух, земля. Стихийные магии были самыми доступные и быстрыми в освоении, но имели много ограничений. Из курсантов-стихийщиков получались хорошие