Фронтир - Яков Литвинов
– Поздравляю, Винсент, – сказала стоявшая рядом с Тумановой Серебрякова.
– А что насчет моей работы во Фронтире?
– Это зависит от тебя самого. Ты теперь свободен. Конечно, все мы будем очень рады, если ты захочешь остаться, но поймем, если тебе захочется уйти, и всегда будем готовы принять тебя обратно.
– Благодарю, госпожа. Пожалуй, я пойду другой дорогой.
– Понимаю, – она ухмыльнулась. – Мы готовы попробовать разделить вас прямо сейчас.
* * *
– Вот и пришла пора прощаться, – сказал Винсент Поду, лежа на операционном столе.
– Жаль, что ты не поделился со мной своим самым вкусным воспоминанием. Я очень этого жаждал. Хотя десерт из душевных терзаний по убитому другу мне тоже понравился. Удачи, парень.
– Будешь по мне скучать?
– Нет. Мне всё равно.
В маску Винсенту подали газ, и он сомкнул отяжелевшие веки. Когда он открыл глаза, металлическая перчатка, такая же, как он запомнил ее в ту роковую ночь в Соборе, уже находилась в специальном контейнере.
– За тобой присмотрят до конца дня, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Потом надо будет несколько раз прийти для контроля, – сказала Туманова и ушла вместе с контейнером.
На следующий день, когда с врачами было покончено, Винсент заглянул попрощаться с бывшими коллегами.
– Удачи, Винсент. Был рад с тобой поработать, – как всегда, с возвышенным спокойствием сказал Демин и слегка улыбнулся, крепко пожимая его руку.
– Рад знакомству, Винсент. Рад, что ты нашел свой путь. – Так же немногословен был Кендзо.
– Завидую, что ты смог отсюда вырваться и можешь себе позволить обычную жизнь. Но от меня ты так просто не отделаешься. Пойдем отмечать твое освобождение к Папаше, – Ахимас похлопал его по плечу, расплываясь в улыбке.
С Анной же всё прошло не так, как он ожидал.
– Слушай, вряд ли мои слова что-то значат, но мне очень жаль, что всё это случилось с тобой. И я прошу прощения за своего отца…
– Нет, ты меня прости. Именно к тебе я была несправедлива, и теперь чувствую себя мразью, что выливала свой гнев именно на тебя.
– Ну, теперь ты можешь найти и расквитаться с тем, кто этого заслуживает.
– И я найду. Рада, что ты выпутался, Винсент. Удачи. – Он совсем не ожидал, но она легко обняла его на прощание.
– Вечером у Папаши, – напомнил Ахимас. – И приводи Агнию.
* * *
Колокольчик, висевший над дверью, громко прозвенел, и следом последовал скрип и хлопок. В нос ударил привычный запах табака.
– Парень.
– Папаша.
Винсент сел за барную стойку:
– Сегодня празднуем.
– Супер. И что же?
– Мою свободу от почетной службы на наше славное государство во Фронтире.
– Да ладно?! Шутишь!
– Вот и нет, – он улыбнулся.
– Ого. Ты умеешь улыбаться. И правда не шутишь. По такому поводу достану свои самые сокровенные запасы. И что же теперь? Отдохнешь недельку, и снова на вольную охоту?
– На самом деле нет… – Тон Винсента стал серьезным. – Думаю, я закончил с охотой.
Папаша громко присвистнул:
– И какие планы?
– Вернусь в поместье. Разберу бумаги отца. Пойду учиться. Женюсь.
– Господи… – Папаша закашлял и отошел от стойки, отвернувшись от Винсента. Старик прочищал горло и, как бы убирая соринку, быстро потер уголок глаза. – И на кого хочешь учиться? – спросил он, возвращаясь к стойке.
– Еще не знаю даже. Может, изучать историю?
– Понятно. Деньги ты зарабатывать не собираешься и будешь прожигать наследство отца.
– Я скромный, всё не прожгу. Потом, наверное, отучусь на управление бизнесом.
– Заплывешь жиром, облысеешь, заведешь латифундию, куда будешь уезжать на зиму.
– Что такое латифундия?
– Дом такой. Но мне просто слово нравится. Старое такое, смешное. В общем, правильно это, парень. Я позову Броншевски отметить с нами. По такому поводу он найдет шанс улизнуть с дежурства.
– Спасибо.
– Да не за что. Рад, что ты наконец отошел. Я говорил, тебе девчонка просто нужна.
– Да-да, именно так. Ладно, до вечера.
Конечно, в один момент вся боль, что терзала его душу все эти годы, не исчезла, но он решил, что с него, наконец, хватит. Дорога, по которой он шел, причиняла ему лишь еще больше боли. Отец Дмитрий, Джесс, Михаил. От своего глупого бегства он страдал только сильнее, и, быть может, его психика уже не выдержала этого и резко перевернулась с ног на голову. С другой стороны, глупо преуменьшать и светлые моменты, которые у него появились. Он правда почувствовал, что стал частью какой-то очень необычной семьи и, хоть больше он и не рядом с ними, они никуда и никогда из его жизни больше не денутся. И у него появился шанс создать собственную семью, самую обычную, направив свою жизнь в совершенно другое русло.
Так он и решил. Превозмогая эхо прошлого, что всё еще его терзало, начать видеть жизнь со светлой стороны. Отвернуться от теней позади, заглушая через силу их скорбный зов, и протянуть руки к яркому теплому солнцу, согревающему всех своим теплом. Уж и для него у солнца обязательно найдется кусочек тепла. Он ведь не хуже человека.
Глава XL: К востоку от рая
Теперь можно передохнуть, – сказал Валлерстайн, садясь на трубу.
– Что это вообще было? Откуда у него перчатка? Я ничего не понимаю. – Луций в ярости метался из стороны в сторону, а эхо его слов разносилось во все стороны кабельного коллектора.
– Прошу вас, не шумите, милорд, нас всё еще могут искать. Это была ловушка. Судя по тому, что весь Город поднят по тревоге, они разом решили разрушить всю мою сеть, что я так упорно и долго создавал…
– Раз они знают про вас, они знают и про наш мир. Но откуда, будь она проклята, тут взялась девка Ашера? Он тоже здесь? Он им всё рассказал? Вы это знали?
– Я… – Валлерстайн чувствовал себя потерянно и не знал, с чего начать. – Я знал, да.
– И почему не сказали?
– Сказал королю, что есть целый мир, населенный другими существами, который на столетия обогнал нас в развитии, куда Черное Солнце постоянно случайно забрасывает демонов и куда предатель Ашер сбежал с королевской державой? И что бы это изменило?
– Как она вообще у него оказалась?
– Он работал вместе со мной. Я думал, что такой талантливый человек с положением во дворе и интересами может быть полезен в моем деле и принести в Пандемоний прогресс. Но он украл перчатку и сбежал сюда, – лукавил Валлерстайн. – Но сколько
