Фронтир - Яков Литвинов
– Опусти оружие, – раздался голос откуда-то сбоку. Это был Михаил. – Опусти оружие и иди к себе. Всё в порядке. Они тебя не тронут. Так ведь? – он посмотрел на Винсента так, словно был очень рад его видеть.
– Так, – ответил Винсент.
Девушка неуверенно опустила дуло дробовика и бросилась бежать.
– Здравствуй, Винсент. Пойдем. Я покажу вам, что вы ищете. Вы чуть-чуть ошиблись местом. – Он развернулся и пошел еще глубже в блок жилых модулей.
Винсент пошел следом.
– Сдурел? Это же ловушка! – остановил его Ахимас.
– И что ты предлагаешь? Тактический маневр?
Тот не ответил.
– Ятаган должен быть в той стороне, – сказал Кендзо.
– Ладно. Идем, – скомандовал солдатам Ахимас.
Но ловушки не оказалось. Михаил провел их в секцию жилых модулей, совмещенных между собой изнутри, формируя потайное единое пространство, совсем неопределимое снаружи. Но на всей этой потайной базе не нашлось ни единой живой души. Зато нашелся целый склад арканических предметов, где и оказался ятаган.
Вторым, что привлекло внимание, была непонятного вида машина, похожая на круглый подиум под прожекторами.
– Это еще что? – спросил Ахимас.
– Двери в другой мир. Откуда пришел господин Валлерстайн, – ответил Михаил.
– А ты шутник, да?
Михаил только пожал плечами. Кендзо же с любопытством подошел к машине, чтобы изучить ее.
– Ладно. Давай поговорим. – Ахимас усадил Михаила на стул, привязав его руки к поручням взятыми у оперативника хомутами, и отправил остальных военных охранять периметр и доложить о находке.
– Всё, что вам нужно, вам расскажут те, кого вы задержали. Они охотно сдадут друг друга, поверьте.
– Но они нам не расскажут, что за представление ты здесь устроил.
– Никаких представлений. Я просто сказал всем своим товарищам уйти. Не хочу лишней крови.
– Раз они такие послушные, то мог бы просто приказать им сдаться и мы бы их не убили.
– Нет. Я не хочу вашей крови, – Михаил засмеялся. – Вы бы уже все были мертвы, если бы не я. Этого хотел господин Валлерстайн. Он связался со мной пару часов назад. Велел найти тебя, Винсент, и забрать у тебя перчатку. Он теряет голову, когда речь заходит о ней. Все-таки я не ошибся, разглядев в тебе ценность, хоть и не понял какую. Но ты даже ценнее, чем я мог предположить. И я не мог допустить, чтобы ты умер, – он улыбнулся, глядя на Винсента.
Сам Винсент, не сказав ни слова, смотрел на Михаила немигающим взглядом, потому что не знал, как себя вести.
– Какой ты у нас добрый, оказывается. И как же это тогда в твоей голове сочетается с участием в культе демонопоклонников? Из-за вас много крови пролилось в последний год, – продолжал Ахимас.
– Из-за чего только кровь не льется. Мои же руки чисты. На них нет ни капли. Моя совесть чиста, и сам с собой я честен.
– И что же ты тогда тут делаешь?
– Исполняю свою роль.
– Какую?
– Шестеренки. Шестеренки в механизме истории. История функционирует по объективным законам, приводя нас к неизбежному исходу. Все мы – я, ты, Винсент, Валлерстайн, его новый протеже – все просто шестеренки, что кружатся вокруг осей истории, соединяясь и разъединяясь, формируя сложные комплексные системы или простые сцепления. Этот огромный механизм работает сам по себе, что бы мы ни делали, приводя нас к объективному исходу. Раньше или позже, но приводя. Однажды система упорядочится. И сейчас одна из таких осей истории – твоя перчатка, Винсент. Сколько нас вращается вокруг нее. Именно поэтому я не могу допустить, чтобы Валлерстайн получил ее. Если он заберет перчатку, он может потерять интерес к нашему миру. А до тех пор пока она здесь, он ни за что не оставит своих попыток ее получить. – Михаил проговорил это всё абсолютно безэмоционально, словно читая лекцию.
– И зачем тебе это?
– Чтобы ускорить вращение нашей системы. Не допустить ухода посторонних шестеренок к другой оси. Чем быстрее вращается наша система, тем быстрее она схлопнется под своими объективными противоречиями и тем быстрее мы сможем перейти на следующий качественно новый виток. Через революцию к эволюции.
– Понятно. Свою речь ты репетировал. Ждал момента, когда можешь объявить всем, что ты мессия.
– Репетировал. – Михаил снова улыбнулся. – Но для себя самого. И вы не правы, инспектор, я не считаю себя мессией. Просто я считаю, что любая шестеренка, будучи частью механизма, способна не просто безвольно вращаться, но и оказывать иногда при возможности влияние на систему. Иногда такой случай выпадает всего раз в жизни и его можно легко пропустить. Думаю, что кто-то проживает целую жизнь лишь ради того, чтобы в нужное время оказаться в нужном месте, иногда лишь на мгновение, и сделать что-то, быть может, совсем пустяковое, но что окажется еще одним звеном в цепи причин и следствий. Осознав свою субъектность, личность может попытаться увидеть этот момент и сыграть свою роль в истории. Проведу другую аналогию, со спичкой, от которой требуется лишь вспыхнуть, после чего она бесполезна. Можно сказать, что я просто одна из спичек, которой повезло загореться.
– То есть ты присоединился к демонопоклонникам в надежде разрушить миропорядок?
– Верно. Потому что к кому, как не к ним. Но я не надеялся, что мне так повезет. Мое дело всегда было малым – наполнять по капле целую реку. Но, как видите, я смог поймать свой момент всей жизни. История свела меня с Винсентом, или Винсента со мной, как посмотреть.
– Почему бы нам просто не отдать перчатку Валлерстайну?
– Отдавайте. Мне уже всё равно. Я свое дело сделал. Спичка вспыхнула. Может, я и ошибся, но свое дело в цепи причин и следствий я выполнил. Вы будто не понимаете, что я говорил. История – это неумолимый локомотив. Она приведет к своей цели, быстрее или медленнее. Помнишь, что я говорил тебе, Винсент? Что ни рая, ни ада мы не получили. А ведь конец света настал. Давным-давно, еще до Инцидента. Просто все полагали, что он будет глобальным, ярким, одномоментным, даже не задумываясь, что он на самом деле вялотекущий. Путь, по которому мы идем, и есть уже давно наставший вялотекущий апокалипсис. Жрем жуков и ютимся в капсулах. Ускорил ли я конец или отменил его? Я не знаю. Я лишь сделал то, что дóлжно было сделать мне. И, мне кажется, я не ошибся. Ваши командиры не позволят вам отдать демону оружие
