Мёртвые души. Книга 1 и 2 - Евгений Аверьянов

class="p1">Я полз. Боль вспыхивала вспышками перед глазами, сердце стучало в ушах глухо и неотвратимо, как похоронный барабан. Монстр приближался — его шаги уже не были размеренными, он ускорился. Я слышал, как его когти цепляют камни, как натягиваются мышцы. Он собирался добить меня.

Я захрипел и вслепую потянулся вперёд, хватая что угодно, что попадётся.

Пальцы сомкнулись на чём-то холодном, твёрдом, металлическом.

Железка.

Кусок арматуры. Ржавая, местами искривлённая.

— Откуда… здесь… арматура? — пронеслось в голове, но думать было некогда.

Инстинкт сработал быстрее разума.

Я развернулся на спину и, прижав один конец железки к земле, выставил остриё вверх, прямо навстречу зверю.

Удар.

Мир взорвался криком. Его и моим.

Масса белого меха обрушилась на меня всей своей чудовищной силой, но тут же рванулась вверх, захрипела, зашаталась.

Он отпрянул.

Арматура торчала из его груди, пробив шкуру и рёбра, вонзившись вглубь.

Монстр застыл.

Что-то в нём изменилось — лицо словно дрогнуло, черты начали смещаться… и за считанные секунды звериная морда исказилась, отступила. Передо мной стоял человек. Измождённый, раненый, с бледной кожей и теми же ледяными глазами, только теперь — человеческими.

Он кашлянул, и с губ сорвалось:

— Ты… меня убил что ли?..

Он рухнул рядом со мной, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Глава 6

И в ту же секунду… наступил рассвет.

Словно кто-то выключил фильтр кошмара. Небо посветлело, кровавый свет исчез, и в воздухе будто растворилась злоба ночи.

И тут голос. Всё такой же ровный и нечеловеческий:

"Вы уничтожили противника, превосходящего вас по уровню развития и пробуждения."

"Это ваше первое убийство разумного существа — награда удвоена. Ценность награды повышена."

"Вы получаете масштабируемое средоточие разума."

Я застыл.

Пульс стучал в висках, но я уже не чувствовал паники. Только… растущее осознание.

Средоточие разума?

Что это теперь?

Как только мысль оформилась, я почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло.

Словно в голове зажглась новая лампочка. И нет, это не была магия.

Это… ясность. Концентрация.

Усталость никуда не делась, тело болело, но мысли стали — чётче. Память — яснее.

Каждое воспоминание казалось чуть-чуть… более насыщенным.

Каждая деталь последней ночи — точной, словно записанной.

А ещё — я чувствовал, что понимаю. Слишком многое.

В том числе и ужасную правду: я только что убил человека.

Пусть и с белой шкурой, пусть и охотившегося на меня.

Но всё же человека.

И как-то… это уже не казалось таким неправильным.

Система, в которую я угодил, играла по своим правилам.

А я, похоже, только начал понимать — во что именно ввязался.

Я услышал их ещё до того, как увидел.

Топот. Быстрый, тяжёлый. Много ног, и все направлялись в мою сторону.

Сердце снова ухнуло в живот.

— Твою мать, только не сейчас… — выдохнул я, прижимаясь к земле.

Выкатился из ямы и пополз за ближайший валун.

Уже не было смысла бежать — они были слишком близко. Если у белого волка такая реакция, эти меня догонят за пару прыжков.

Сражаться? Смешно. Руки дрожат, арматура осталась в груди мёртвого. Я измотан, ранен, один.

Любой исход — плохой. Любой.

Я всё ещё пытался придумать выход, когда они подошли. Трое.

Полуголые. Высокие. Их тела — не человеческие, не звериные. Что-то среднее.

Кожа местами покрыта бледной чешуёй, мышцы играют под кожей, как у диких зверей.

Глаза горят. Один, с чёрной гривой волос, явно главный — он первым заговорил:

— Он где-то рядом.

Их трое. Один остался наверху. Второй встал напротив меня.

Третий — спрыгнул в яму.

— Вот он. — донеслось снизу. — Он убил претендента.

Наступила тишина. Они переглянулись.

Главный посмотрел прямо мне в глаза. Его взгляд не выражал ярости.

Он был… изучающим. Слишком спокойным.

— Ты понимаешь, что натворил? — спросил он. — Претендент готовился больше полугода. А ты… просто воткнул в него железку.

Я молчал. Ответа у меня не было.

Даже "самозащита" здесь бы звучала, как бред.

Судя по ним — это уже не просто монстры. Это организация. Общество, пусть и дикое.

Из ямы раздался голос:

— Он мёртв. Насмерть. Без вариантов. Разделка тела не нужна. Передать Старшему.

Главный снова посмотрел на меня.

— По закону Охоты — ты должен пойти с нами.

— Убийство претендента без статуса — тяжкое преступление.

— Старший решит твою участь.

Вот оно.

Я не знаю, что хуже — быть убитым здесь и сейчас или отведённым в логово этих… существ.

Но выбора у меня, очевидно, не было.

Ни силы. Ни оружия. Ни плана.

Я поднял руки медленно, показывая, что не собираюсь сопротивляться.

— Ладно… — выдохнул я. — Ведите.

Главный слегка кивнул, будто ожидая такого исхода.

Похоже, именно этого они и хотели.

А я всё больше ощущал себя пешкой в игре, чьи правила ещё даже не прочитал.

Дорога, если это вообще можно было назвать дорогой, больше напоминала тропу, протоптанную зверями и временем. Глина под ногами прилипала к подошвам, кусты цеплялись за одежду, словно живые, а всё вокруг дышало чем-то сырым, хищным и древним.

Мы шли молча. Один впереди, второй за спиной, третий — сбоку. Почти не разговаривали. Лишь редкие короткие фразы, не на русском, не на любом другом языке, что я знал. Но смысл угадывался. Они явно не просто звери. У них была иерархия, свои правила, своё "право силы", как в каком-нибудь клане варваров. А я — чужак. Нарушитель. Убийца. Пусть и по воле случая.

И вот иду я, человек из панельной девятиэтажки, по тропе в глубокой магической жопе.

Где вокруг чудовища, разумные оборотни и кровавые луны.

Просто отлично.

— Мог бы просто остаться в первом укрытии, — свербело в голове.

Сидел бы себе тихо. Не вылезал. Не убивал того монстра. Может, дождался бы утра, понял, как выйти отсюда. Кто знает?

Только вот…

Я бы умер с голоду.

Или стал добычей очередного "претендента".

А может, всё равно нашёл бы себе приключение.

Чёрт знает. Но эта мысль не отпускала.

Лес становился гуще. Ветки сплетались над головой, словно скрюченными пальцами, пропуская лишь рассеянный свет. И тишина… какая-то неправильная. Никаких птиц. Ни насекомых. Только наши шаги, редкое шуршание листвы и… вот оно — ощущение ловушки. Как будто весь этот мир — застывшая пасть, готовая захлопнуться.

Я невольно выругался себе под