Фронтир - Яков Литвинов
– Мы еще живы, парень.
Он открыл глаза. Излучатели были разбиты, на щитах – вмятины, а перед ним на полу лежал клинок, словно выкованный из множества металлических чешуек и пластин.
– Винсент! – Туманова кинулась в открывшуюся дверь испытательной комнаты к тяжело дышащему парню. – Господи, ты в порядке? – Она внимательно проверяла его зрачки и щупала голову. – В медпункт, немедленно!
– Я в порядке…
– Нет! Тебя в любом случае надо обследовать.
Здесь был свой небольшой медпункт, который обслуживал только исследовательский отдел и куда Винсента увезли на кресле-каталке два медика. Следующие два часа он провел на полном медицинском осмотре.
– Как же я люблю такие моменты, парень. У тебя каждый раз сердце уходит в пятки.
– Как же я жду того момента, когда нас с тобой разделят и я вернусь к обычной жизни.
– Ха! По крайней мере, ты больше не строишь из себя крутого. И что, по-твоему, теперь обычная жизнь? Найдешь работу и будешь жить с Агнией?
– Это не так уж и плохо…
– Что я слышу? Наш суицидальный герой хочет жить обычной жизнью вместе с подружкой.
– Иди к черту. Когда нас разделят, я скажу, чтобы тебя уничтожили.
– А ты уверен?
– В чем?
– Что я исчезну.
– Почему не должен?
– С чего ты вообще взял, что это я с тобой разговариваю?
– Ты же сам мне объяснял…
– Но ведь ты не верил до конца. Таил мысль, что ты просто сошел с ума и разговариваешь с самим собой. Так почему ты вдруг решил, что это не так? Потому что так удобнее?
– Да. Потому что так я могу хотя бы мечтать, что однажды я от тебя избавлюсь.
– От самого себя ты не избавишься никогда, Винсент. Сам подумай, кто ты без меня?
* * *
– Кто ты? Странный вопрос. Ты это ты, Винсент, – Агния улыбнулась.
– Это даже не ответ…
– Умный, добрый, красивый – разве это всё ответы?
– Неужели кроме этого ничего и нет?
– Конечно есть. Но это не описать словами. Обычно это называют душой.
– Понятно… – разочарованно выдохнул Винсент.
– Что с тобой? Мы столько не виделись, а ты сидишь мрачнее тучи. – Она подошла к дивану, где он сидел, и запустила пальцы в его волосы.
– Просто из-за работы не в духе. – Он обнял ее, прижавшись лицом к животу.
* * *
– Тебе кажется, что ты никто, Винсент? – спросил Михаил одновременно и серьезно, и с налетом своей обычной беззаботности.
– Вроде того. Кроме работы у меня ничего и нет.
– Но ведь ты сам выбрал свою работу.
– Не совсем так. Просто так вышло.
– Почему тогда ты ее не бросишь?
– Я… У меня больше ничего нет, я же сказал.
– Как ты тогда выбрал свою работу?
– Это прозвучит смешно, но я видел в ней смысл своей жизни. Хотя я бы и не сказал, что я ее выбрал.
– Родители настояли?
– Вроде того. Хотя я и горел своей работой поначалу.
– Так почему ты считаешь теперь, что ты никто?
– Не знаю. Просто устал.
– Скажи мне, тебе нравится именно выполнять свои задачи или быть полезным?
– Ни то и ни другое.
– Что же тогда?
– Сам не знаю.
– Смешной ты, Винсент. Почему же ты тогда присоединился к нам?
– Просто пытаюсь найти себя.
– Тебе нравится с нами?
– Пожалуй, что нравится.
– Значит, тебе нравится быть полезным. Но ты не понимаешь, для кого ты хочешь быть полезным. Ты хочешь помогать конкретным людям, а не абстрактному обществу или компании. Я так думаю.
Винсент пожал плечами.
– Это ведь то, о чем я тебе и говорил, Винсент, – Михаил закрыл кран и передал парню последнюю тарелку из огромной горы, что они мыли, – что мы стремимся к единению друг с другом. Равному, без подчинения. Ты просто ищешь свой родной угол, – он улыбнулся.
– Наверное, ты прав.
– Кстати, как тебе идея выбраться в поход на природу в конце недели на пару дней?
– Холодно же еще. И дождь может пойти.
– Ну и что?
– И правда. Давай, почему бы и нет.
– Слушай, а ты бывал в Базлуке?
– Не доводилось.
– Я сейчас собираюсь туда поехать. Мы туда периодически возим вещи, еду и чиним если что надо. Хочешь со мной?
– Поехали, мне всё равно нечем сегодня заняться, – выбора у Винсента особо и не было по долгу службы.
Закончив на суповой кухне, они отправились на один из складов Рассвета. Винсент просто тенью ходил следом за Михаилом, пока тот разбирался с грузом и накладными. Поездка была масштабной, в ней участвовали две полностью загруженных фуры, несколько грузовых автомобилей поменьше и три фургона с персоналом.
– Вы ездите без охраны? – спросил Винсент Михаила, который сидел за рулем первой машины в колонне.
– Да. Благотворительные миссии от БЛК или Церкви обычно ездят с вооруженной охраной, да и некоторые другие руководители поездки из Рассвета нанимают охранников, но я всегда езжу без них. По-скотски угрожать оружием людям, которых приехал накормить.
– А что будешь делать, если они на тебя нападут?
– Почему они должны на меня напасть?
– Это же Базлук.
– И что? Я родился в Базлуке. Там такие же люди, как мы с тобой.
– Которые сбрасывают трупы в биореакторы.
– А где им их хоронить? Их загнали в такие условия, и им приходится выживать как могут.
– В смысле – загнали?
– Власти Города вывозили в Базлук людей, которых сочли лишними, или вредными, или опасными. Повод любым может быть. А какое право кто-то может иметь, чтобы решать: лишний человек или нет?
– По твоей логике тогда в Городе вообще не должно быть бездомных.
– Просто Базлук переполнился. А богатые и сильные отгородились ото всех своим куполом. Купол вообще может существовать автономно от всего остального Города.
– Если ты считаешь, что люди по своей природе могут жить в обществе на равных, то откуда появились власть имущие, которых ты ненавидишь?
– Какая разница, что было раньше, если важно то, что будет позже.
– А что будет позже?
– Общество рухнет из-за собственных противоречий. И тогда люди начнут всё заново, по-человечески.
– Почему сразу не начали?
– Разве ты сразу сел на велосипед и поехал?
– Нет. – Винсент решил оборвать этот разговор.
Он смотрел на закатное солнце, огненным шаром уходящее за горизонт. Природа окончательно расцвела, и сейчас царила вечерняя весенняя свежесть.
– Хорошо-то как, – сказал он, щурясь на солнце. – Я и не помню, когда я вот так выбирался за город. Мне кажется, что еще в детстве с родителями.
– А где сейчас твои родители?
– Мертвы.
– Грустно слышать. Поэтому ты цепляешься
