Фронтир - Яков Литвинов
– Красивый. А я возьму книги. Они хоть и не сравнятся с интернетом, но их я хотя бы могу унести.
– Что будем делать после возвращения?
– Строить заново.
* * *
Луций шел по просторным каменным залам родного Пандемониума. Придворные и слуги смотрели на него и перешептывались. Он вернулся домой не в привычном виде, а в одежде, которую дал ему лорд Валлерстайн. Луций понял, что он подсмотрел ее у людей, потому что в похожих костюмах ходило много человек в том Городе. Свои когда-то длинные волосы Луций подстриг короче и собрал в хвост.
Он шел к тронному залу на аудиенцию к своему отцу, когда услышал за спиной знакомый голос.
– Я тебя сначала даже не узнал, братец! – это был Варго. Луций остановился, чтобы поприветствовать его. Варго, облаченный в доспехи, крепко обнял брата.
– Отлично выглядишь, Луций, – сказала Лукреция, которая была рядом с ним.
– Я по вам скучал. Почему ты в доспехах? Опять с поля боя?
– Именно так, братец. Пока ты там отдыхал с Валлерстайном, я подавил восстание лорда Ситри. Сопляк только недавно получил титул в наследство и еще не успел оставить наследников, а уже решил, что сможет потягаться с нами.
– Можно попытаться убедить отца присоединить эти земли к нашему домену.
– Зачем? Мы так никогда не делали. Лордам это не понравится.
– Если каждый раз после очередного восстания собирать земли, то вскоре все они будут принадлежать только нам. Никаких войн больше не будет.
– Что-то поездка с Валлерстайном не пошла тебе на пользу, братец. – Варго скрестил руки на груди. – Да и зачем прекращать войны? Это же здорово! Не дождусь, когда уже Черные Боги нападут на нас.
– Наверное, я просто быстро отвык от жизни в доспехах.
– Ты сейчас идешь к отцу?
– Верно.
– Пойдемте вместе! А потом все пойдем в нашу любимую таверну на дальнем конце рынка. Мы с Луцием просто обожаем тамошнее жаркое и доппельбок.
– Без меня. Я хочу повидаться с отцом, – сказала Лукреция, – но я бы с радостью пошла с вами отдать дань уважения королю.
Они двинулись дальше. Массивные двери из черного дерева распахнулись перед ними, и они вошли в просторный зал, который венчал трон, стоящий на возвышении.
Вдоль стен выстроились гвардейцы, которые все как один трижды ударили копьями о каменные полы, приветствуя высоких посетителей.
Луций очень редко видел отца, и каждый раз ему было тяжело смотреть в его лицо, столь похожее на его собственное, но бесконечно отстраненное и возвышенное.
Они приблизились к трону и преклонили с Варго колени. Лукреция сделала реверанс.
– Я пришла просто выразить вам свое уважение, мой король, – заговорила первой Лукреция. Хоть к королю и пришли его собственные сыновья, но даме было положено говорить первой.
– Я польщен, Лукреция. Как здоровье вашей сестры? – голос короля эхом разносился по всему тронному залу.
– Без улучшений или ухудшений, мой король. Спасибо за ваше беспокойство. Я передам ей, что вы про нее вспоминали.
– И передай ей мои пожелания выздоровления, – его голос был совершенно монотонным и холодным.
– Мой король! – Варго сделал шаг вперед, – Я принес славные новости об очередной нашей победе! Мятежный лорд Ситри мертв. Теперь надо решить судьбу его земель, потому что у рода Ситри не осталось прямых наследников.
– Можешь забрать его земли себе.
– Отец… Мой король. Это большая честь для меня, но я откажусь. Мне неинтересно заниматься делами лордов.
– Хорошо. Я подумаю, кому отдать его земли.
Варго поклонился и отступил. Теперь настал черед Луция говорить. Его сердце было готово выскочить из груди. Он сам приехал в Пандемониум из Дита и сам просил отца об аудиенции, но сейчас дрожь сотрясала его сильнее, чем перед самой первой битвой.
– Мой король… Я… – Луций выдохнул. – Я пришел просить вас сделать меня лордом вместо лорда Ронове и отдать его Круг.
– Что?! – спросил удивленный Варго, которого словно ударила молния. Даже на выражении лица Лукреции читалось удивление: она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать.
Луций смотрел королю прямо в глаза. На его голове при ярком свете свечей и факелов играла бликами черная корона – Венец Греха, похожая, скорее, на венец с торчащими кверху шипами.
– Хорошо, – ответил король почти сразу, – так тому и быть. Луций Нокс, отныне я нарекаю тебя правителем тех земель, – в его словах не было и капли торжественности.
– Спасибо, мой король, – Луций поклонился и отступил.
– Если на этом все, то аудиенция закончена.
Все трое еще раз поклонились и вышли из тронного зала.
– Поздравляю, Луций! – Варго потрепал его по плечу, – Я, конечно, совершенно не понимаю твоего решения, но я рад за тебя. Главное, собери самое крепкое войско в Пандемонии!
– Может, будешь моим полководцем?
– Ха! Вот еще. Пошли, отметим твой новый титул.
Глава XXXI: Никто
– Что значит, ты не можешь остановиться?! – раздался из динамика испуганный голос Тумановой.
– То и значит! Я не могу ни бросить, ни остановить процесс! – Винсент пытался справиться с беснующимися цепями и лезвиями, оторвав от руки ятаган. – Под, перестань, нас же убьют, – процедил он сквозь зубы.
– Я не могу. Эта штука ведь не просто кусок металла. Она словно пытается оторвать часть меня.
– Винсент, сейчас сработает автоматическая система безопасности! Я не могу ее отключить.
– Так дай ей часть, которую она хочет!
– Я пытаюсь.
Эксперимент пошел по совсем неожиданному сценарию. Два кинжала, которые с таким трудом удалось заполучить и которые являлись в каком-то смысле родственниками, оказались совершенно бесполезны. Кроме особой сигнатуры излучения, опыты и исследования не дали никаких полезных результатов. Клинки даже не взаимодействовали друг с другом.
– Давайте я попробую их объединить, – предложил Винсент во время очередных регулярных сеансов исследований под началом Тумановой, – у меня получилось поглотить меч, и теперь он стал частью перчатки.
Объединить клинки у него вышло, после чего они отказывались отделяться, а перчатка стала словно неуправляемой.
– Это не то же самое, что поглотить обычный предмет. Я никогда не чувствовал такого прилива сил. Мне хочется больше, хочется расти. С этим трудно бороться.
– Замечательно…
В испытательной камере зашумели сирены и резко упали защитные заслонки.
– Вот и все. Прощай, Под.
Винсент почувствовал изнутри своего тела боль, словно его сейчас разорвет в клочья как перекачанный воздухом шарик. Под потолком испытательной камеры заработали излучатели, и комната заполнилась пурпурными вспышками, словно искрилась каждая отдельная молекула кислорода.
