Судьба бастарда - Евгений Владимирович Панов

стать мостом между нами. Раз уж я музыкой владею неплохо, поклон моим учителям, которые заставляли разучивать произведения классиков, и матушке-природе, наделившей меня хорошим музыкальным слухом, почему бы не использовать это в своих целях?

С тех пор я всё чаще стал заходить в музыкальную комнату, ту самую, где однажды услышал её первые неловкие попытки сыграть на рояле. Там, среди звуков инструментов, наши отношения начали постепенно меняться. Мы разучивали новые мелодии, порой довольно сложные, и это всё больше сближало нас. Кстати, Лиза взялась обучить меня местной нотной грамоте. Здесь ноты записывались несколько иначе, чем в моём прошлом мире, но всё же вполне узнаваемо. Наверное, во Вселенной есть два универсальных языка, понятных любому её обитателю из любого уголка. Это язык математики и язык музыки.

Как-то, сидя за роялем, я задумался, а почему бы не воспользоваться тем, что мне уже знакомо? Музыка, которую я знал из прошлого мира, была здесь совершенно неизвестна, и уж точно никто не стал бы меня уличать в плагиате. И вот в конце концов я наплевал на какие-либо угрызения совести и стал выдавать чужие композиции за свои. В этом мире, как я себе напоминал, с меня никто не спросит про авторское право. А мне жить как-то надо. Нет, можно, конечно, жить тихо-мирно, довольствуясь своим положением хоть и бастарда, но тем не менее сына герцога. Но мне хотелось большего. И раз уж я не помню устройство автомата Калашникова и не смогу на коленке собрать здесь «ядрён-батон», то почему бы не использовать для своих целей музыку. Тем более что я прекрасно помнил все мелодии, которые когда-либо слышал. Видимо, моё попадание в этот мир сыграло свою роль и память стала близка к идеальной.

Впрочем, музыку и своё умение играть как на рояле, так и на гитаре в своих, так сказать, личных интересах использовать уже приходилось. Очень уж это впечатляло девушек в моей прошлой жизни. Да и на жизнь на первых порах я зарабатывал себе именно музыкой, играя классику на рояле в одном из достаточно фешенебельных ресторанов. Повезло попасть туда работать.

Иногда, когда я исполнял что-то сложное – допустим, Шопена или Бетховена – Лиза смотрела на меня с таким восхищением, что совесть, если не грызла меня, то слегка покусывала. Она думала, что всё это – моё творение, а я ловко утаивал правду. И хотя я иногда пытался убедить себя, что делаю это ради блага наших отношений, внутри всё-таки было немного неловко.

– Эрвин, это просто потрясающе! – однажды сказала Лиза, когда я закончил играть ещё одну «свою» композицию. – Как ты смог сочинить такую глубокую мелодию?

Я на мгновение замер, но, улыбнувшись, постарался скрыть внутреннюю неловкость.

– Ну, знаешь, иногда просто вдохновение находит меня в самых неожиданных местах, – сказал я, пытаясь звучать загадочно.

– Ты, наверное, часами сидишь за роялем, сочиняя? – её глаза блестели от восторга.

– Да, можно и так сказать, – пожал плечами я, чувствуя, как совесть вновь напомнила о себе. Но быстро подавив это чувство, я предложил: – А давай попробуем сыграть это в четыре руки?

– В четыре руки? – Лиза слегка нахмурилась, словно не была уверена, что это под силу. – Думаешь, у нас получится?

– Конечно, получится. Мы же уже играли так с тобой, правда мелодии попроще, так что с этим точно справимся, если постараемся, – с уверенностью ответил я.

Мы уселись рядом, и наши руки начали плавно скользить по клавишам. Поначалу Лиза немного путалась, но потом музыка захватила нас, и её пальцы стали двигаться всё увереннее. Я чувствовал, как ритм начинает нас объединять, словно все преграды и предрассудки, что нас разделяли, постепенно исчезали. После очередной совместной репетиции я впервые за долгое время ощутил, что мы с Лизой стали ближе.

– Эрвин, – как-то раз сказала она, когда мы отдохнули после исполнения, – у меня появилась идея. Почему бы нам не устроить концерт? Только представь: мы могли бы сыграть для всех в имении. Это было бы великолепно!

Я удивлённо поднял брови.

– Концерт? Ты серьёзно? – Почему-то подобная мысль не приходила мне в голову.

– Да! – Лиза посмотрела на меня с такой искренней увлечённостью, что я не мог её разочаровать. – Мы уже столько всего выучили, и я думаю, что это будет замечательная идея. Кроме того, я уверена, что все будут поражены твоими мелодиями.

«Моими мелодиями» – снова это слово пронзило меня, но я лишь кивнул, не решаясь говорить правду.

– Хорошо, – сказал я с улыбкой, стараясь подавить внутреннее смущение. – Сделаем концерт. Я уверен, что всем понравится.

С этого дня мы начали готовиться к нашему маленькому концерту. Время шло, и мы разучивали всё новые и новые произведения, смешивая как «мои» композиции, так и те, что мы создавали вместе. Общение с Лизой стало более непринуждённым, и теперь, вместо постоянных конфликтов и напряжённости, которая за последний год хоть и почти сошла на нет, но всё же порой чувствовалась, мы обсуждали музыку и даже делились мыслями о том, что ещё можно сыграть.

Однажды, во время очередной репетиции, Лиза, немного огорчённо взглянув на меня, заметила:

– Эрвин, знаешь, твоя музыка замечательная, но… было бы ещё лучше, если бы ты мог писать песни. Представляешь, как бы это было здорово? Мы могли бы не только играть на рояле, но и петь!

Я замер на мгновение, а потом тяжело вздохнул.

– Песни, говоришь? – задумчиво протянул я, чувствуя, как это предложение добавляет мне ещё одну задачу.

– Да, – серьёзно кивнула она. – В музыке всегда не хватает слов, которые могли бы выразить чувства. Представь, если бы мы могли добавить текст к твоим произведениям… Это было бы невероятно!

Я на мгновение заколебался, а потом с неохотной решимостью сказал:

– Хорошо, я попробую. Может быть, что-нибудь и получится.

В голове у меня мелькнула мысль, что теперь придётся «позаимствовать» не только музыку, но и тексты песен из прошлого мира. В конце концов, если уж идти по пути плагиата, то до конца. Тем более что в этом мире никто и не подумает меня уличить в воровстве. Но, как всегда, где-то в глубине сознания совесть начала тихонько покусывать меня, особенно в те моменты, когда Лиза смотрела на меня с восхищением.

Мы продолжали наши репетиции, и однажды я наконец подготовил для Лизы песню. Я вспомнил прекрасный романс «Белой акации гроздья душистые», который идеально подходил для неё под аккомпанемент рояля. Правда пришлось кое-что в нём поменять. Вместо соловья в этом варианте будет весновей. Это местный соловей. Ну а акацию