Татьяна Лайка - Темный

— Да что ты! Она любила только твоего отца! Сколько бы эльф ни бился, он никогда не получил бы от нее ни капли взаимности.

— Расскажи подробнее про этого эльфа, — я несколько успокоился, но дыхание все еще было тяжелым и прерывистым.

— Он примерно такого же возраста, как и твоя мать. Значит сейчас ему должно быть около 227 лет. Он высокий красивый блондин, по крайней мере был им. И он без ума был от Миссавы столько, сколько я себя помню. Этот эльф доставил твоим родителям немало неприятностей.

— А как его зовут?

— Вот этого я не знаю. Миссава никогда не говорила, хотя твой отец наверняка в курсе, но вряд ли он тебе скажет.

— Хотелось бы здесь сказать «Понятно», но на самом деле мне ничего не понятно. Где его искать?

— Родом он был из Лехотков, а где он сейчас — понятия не имею. Но наверняка там его кто-нибудь знает, ведь двести лет чай…

Лехотки… Большой город. Город гномов и других торговцев. Чтобы попасть туда, придется пройти на восток, почти через все Пригорье, в долину Рихт.

— Далековато…

— Да. Но тебя никто не заставляет. Ты можешь не ходить. Это просто мои мысли.

— Я пойду, Шрон. Я должен это сделать. Я хочу узнать виновника смерти моей матери.

— А когда найдешь его?

— Я его убью, — твердо, коротко и информативно ответил я наставнику.

Я видел, что Шрон хотел что-то сказать, но почему-то передумал, а сам вдруг спросил:

— Шрон, а сколько ты отдал за арбалет?

— Какая разница, мой мальчик. Сколько бы я ни отдал — он стоит дороже.

Мы оба посмотрели друг на друга: он на меня как отец на сына, я на него — как благодарный ученик на лучшего в мире учителя.

— Так когда ты выдвигаешься? — его теплые глаза слегка увлажнились.

— Ты же сказал, что почти закончил обучение. А значит как только закончим.

— Эй, вы чего спать не идете? — Рив выглянул из окна на кухне и повис на подоконнике.

— А ты чего не спишь?

— Да с вами заснешь, как же.

— Сейчас, уже идем.

Риву Шрон подарил набор из пяти метательных ножей. Каждый сделан из гномьей стали, с кровостоком и с клеймом в виде выгравированного Черного Кристалла.

В качестве пояснения: Черный Кристалл — это черный камень, который обычно не подвергают огранке, а прямо в своем природном виде вставляют в украшения (чаще всего в кольца и перстни). Почему не гравируют? Да просто этот камень уже рождается природой со своей неповторимой огранкой, и нет способа лучше показать, что это — именно Черный Камень, чем оставить его неизменным. Его еще называют Камнем Смерти, Камнем Тьмы и так далее и тому подобное. Хотя я сам понятия не имею, за что его так прозвали, я его ни разу не видел. Символизирует он, конечно же, смерть.

В доме Шрона мы оставались еще две недели, и все эти дни он не жалел ни своих сил, ни наших. Так что к концу второй недели я практически «сросся» с арбалетом в единое целое, а Ривент метал ножи будто это были его слуги.

Я не удивился, когда Рив попросил меня взять его с собой — мы так подружились, что я не представлял свою жизнь без него, и если бы он не обратился ко мне первым, то я сам бы попросил его отправиться со мной.

В последний день нашего пребывания у Шрона, он сказал:

— Так, ребята, теперь осталось одно ма-а-аленькое дело.

Этим «ма-а-аленьким» делом оказалось обозначение наших достижений на наших телах.

Меня Шрон наградил изображением на плече мишени с центром в виде яблока, означавшим знание своего дела, причем рисунок учитель просто вывел кончиком ножа, потому что кожа у меня смуглая и обычные шрамы на ней видно гораздо лучше, чем темные линии татуировки. А Рива — тремя порезами наискось на лопатке теми же ножами, которые сам подарил, аргументировав это тем, что ножи сделаны из стали, которой пользуются исключительно профессионалы, и тот, для кого предназначается эта эмблема, все поймет. Увидели мы это немного позже, когда порезы зарубцевались особым образом, оставив на коже не очень тонкие абсолютно ровные и гладкие шрамы — от обычного ножа такие не остаются. В принципе, можно было выбрать и какую-нибудь татуировку для Рива, но Шрон решил, что она не так хорошо расскажет о своем владельце, как эти отметки.

Я понятия не имел, где Шрон достал этих животных, но когда он их привел, мы с Ривом смогли только изобразить удивление и с отвисшими челюстями немного помолчать… минут так пятнадцать. Такого героизма Шрон от нас никак не ожидал и вовсю насладился моментом: сунул каждому в рот по распустившемуся серкидиану (почти как ваш одуванчик, только у нас этот цветок не цветет желтеньким, а сразу распускается «пушком»). Отплевавшись, мы смогли спокойно рассмотреть наших теперешних «скакунов».

Не то, чтобы эти звери были редки в природе, просто они стоили огромные деньги, и оттого их редко можно было увидеть. Не каждый может себе позволить завести такую животинку.

Оба ростом почти с нас (но Шрону еле до плеч доставали), с вытянутыми мордами, они были похожи на собак. Огромных собак. Представьте себе темно-коричневую борзую ростом с лошадь. Представили? Хорошо. А теперь добавьте к ней торчащую вертикально (как у панков) лошадиную гриву, львиный хвост, вампирьи клыки и когти длиной около десяти пальцев каждый. Ну, как видок? Нам тоже «понравилось». Эти создания назывались ксаркорнами. Они были поистине духами земли: мощь, с которой может сравниться не каждое существо темного мира, скорость, уступающая лишь скорости птицы и ветра, выносливость, непередаваемая никакими сравнениями… и прямо таки щенячья верность своему хозяину — все это вынуждало относиться к ним, как к достойным противникам. Я слышал о них несколько раз, но вживую увидеть и не мечтал.

Про ксаркорнов говорили, что они удивительно хорошо чувствуют себя на любой земле, будь то равнина, или горы, или пески. Единственный их недостаток заключался в боязни других стихий: воды, воздуха и огня, — то есть от всего этого они не шарахаются, но, допустим, летать или плавать эти животные мягко говоря не просто не любят, а более того — не умеют. За огонь речи не идет вовсе, его мы с вами тоже обходим стороной.

Еще один большой плюс в сторону этих «милых» созданий — для того, что бы ехать верхом, не требуется седло, которое, впрочем, все же в «комплект» входило.

Сколько же учитель за них отвалил?..

Прощание не было долгим и «слезным», так как мы договорились обязательно встретиться, когда выполним задуманное, и рассказать учителю все в подробностях. Можно сказать, отчитаться.

Выехав на рассвете из деревни, мы направились в Хорлин, благо, что до него было не больше пары часов пути.