Проект «Джейн Остен» - Кэтлин Э. Флинн

— на чердаке у Рочестера. План отчаянный, но осуществимый. Он вполне способен до такого додуматься.

Вдобавок ко всем моим терзаниям этой ночью он впервые не пришел ко мне в постель. Может, несколько устал от меня; мое влечение к нему было слишком явным, пугающим. Или, может, злился из-за Генри. Похоже, Лиам расстроился, когда накануне вечером я подняла эту тему. Или он просто рисуется? Возможно, он обижен и ждет, когда я сделаю первый шаг, и мне следует самой к нему прийти. Усилием воли я заставила себя вылезти из постели и на цыпочках прокралась в коридор, но до конца пойти так и не решилась.

Я что, превращаюсь в женщину девятнадцатого столетия, которая теряет сознание от избытка эмоций и не обладает достаточной решимостью, чтобы проскользнуть в кровать к своему любовнику? Невозможно. И все же что-то здесь было не так. Что-то случилось.

Я задумалась — возможно, я слишком к нему привязалась. Наличие любовника или бойфренда всегда подразумевало для меня обоюдное наслаждение, удовольствие напрокат, а не навсегда. Меня никогда не привлекала идея сковать себя узами с одним человеком до конца жизни, и я обязательно проговаривала это вслух. Но только не в этот раз.

Я снова вспомнила, что говорил мне Лиам той звездной ночью и наутро возле грядки со спаржей — цветистые слова, которые впору было произносить со сцены. Но почему они так врезались мне в память?

Он говорил их не всерьез. Мне не хотелось, чтобы это было всерьез. Однако я поймала себя на сожалении о том, что он обручился незадолго до нашего отправления в прошлое. Сабина, эта заносчивая блондинка, ему не подходит — теперь я была в этом уверена. Отнесись мы друг к другу во время подготовки чуть теплее, возможно, Лиам бы и сам это понял и не поспешил с помолвкой. Зачем он вообще это сделал? Я попыталась представить, на что похожи их отношения, и не смогла.

Но это какое-то безумие. Он мне не принадлежит, напомнила я себе; мне не хотелось обладать ни им, ни кем-либо еще. Возможно, это даже к лучшему — если он периодически будет воздерживаться от визитов в мою постель. Мне нужно попрактиковаться, ибо, когда мы вернемся в собственный мир, к собственной жизни, он больше не будет являться ко мне по ночам. На этой гнетущей мысли, посетившей меня перед самым рассветом, я наконец уснула.

Я проснулась позже обычного и решила не тратить силы на показное садоводство; я приказала подать завтрак сразу же, как только оденусь и спущусь. Брат уже позавтракал и ушел, с ухмылкой сообщил мне Дженкс. Он никогда не упускал возможности нагрубить мне, если Лиама не было рядом, но делал это в скрытой пассивно-агрессивной манере, и я в очередной раз пожалела, что с нами остался он, а не красавчик Роберт.

— Куда он отправился, Дженкс, ты в курсе? — Вероятно, ушел к Джейн, и я огорчилась, что не успела его застать.

— Боюсь, не могу вам этого сказать, мисс, — ответил Дженкс тоном, намекавшим на то, что он, конечно же, в курсе, но мне ничего не скажет.

Утро в кои-то веки выдалось солнечным, но холодным — первые нотки осени в конце так и не случившегося лета, — и я совершенно замерзла, пока добралась туда, куда шла. Я постучала в дверь и плотнее закуталась в шаль, гадая, как меня сейчас примут.

К моему удивлению, дверь открыл Генри.

— Простите мне такую бесцеремонность, но я проходил мимо и увидел вас в окно, а служанка где-то замешкалась, оттого я и позволил себе эту вольность. — Я вошла, а он, лучезарно улыбаясь, закрыл за мной дверь и, обхватив меня за талию одной рукой, на секунду привлек к себе и промурлыкал: — И позволю еще одну! О, как я скучал по вам в Оксфорде. Вы еще восхитительнее, чем мне помнилось. Вы точно оправились после обморока? Прошу, скажите, что да. Еще одна больная нам тут ни к чему. — Генри выпустил меня из объятий, но руку с моего плеча не убрал и так повел меня вперед по коридору; я боролась с желанием сбросить ее. — Но, сказать по правде, Джейн сегодня значительно лучше. — Он распахнул дверь черного хода, которая вела в сад и к стойлам, и жестом пригласил меня выйти.

Джейн и Лиам сидели на скамье под деревом, склонившись друг к другу как заговорщики. Когда мы приблизились, они вскинули лица, Лиам встал, уступая мне свое место, и, видимо, что-то попытался сообщить мне взглядом — если б я только знала что. Я села подле Джейн, которая улыбнулась мне и стиснула мою руку, и я догадалась, что прощена, но не могла взять в толк, что же такого сказал ей Лиам, как он этого добился.

И мы не могли ничего обсудить, пока рядом был Генри — он рассказывал Лиаму о лошади, которую хочет купить. Откуда у него на это деньги? Он ведь обанкротился всего несколько месяцев назад. Вероятно, то, что в перспективе он должен был возглавить приход, или слухи о его предстоящей женитьбе на богачке вполне могли послужить в качестве залога для кредита.

Не желая думать о Генри больше необходимого, я повернулась к Джейн, которая сидела, укутавшись в толстую шаль — или, скорее, небольшое одеяло — в надежде оградить себя от утренней прохлады. Ее карие глаза выделялись на фоне бронзового лица.

— Меня весьма огорчило известие, что вы упали в обморок, — сказала она. — Мы, наверное, пока оградим вас от забот обо мне. Но видите — сегодня я чувствую себя куда лучше.

Я уставилась на нее — меня вдруг посетила новая догадка. Почему за все те недели, что я провела у ее постели, перебирая все возможные диагнозы, этот вариант ни разу не пришел мне в голову? Не выдающийся, но все же вариант. Вероятность.

— Джейн. Вам ведь не делают кровопускания?

— Мистер Кертис счел, что в моем случае этого делать не стоит. — Речь шла об аптекаре из Альтона, который периодически навещал ее, несмотря на то что лечением Джейн, по сути, занималась я — то есть, по официальной версии, Лиам. — А что?

Я повернулась к мужчинам.

— Уильям, — обратилась я к Лиаму, — если вы отправитесь взглянуть на лошадь Генри, будь так любезен, передай весточку мистеру Кертису. Ему следует приехать сюда как можно скорее.

Наступила тишина — до меня дошло, что я высказалась в приказном тоне, чего женщинам делать не следовало. Джейн уставилась в землю, Лиам посмотрел на нее, будто оценивая ее реакцию. Генри, похоже, удивился, но тут же повеселел.

— Ваше слово — закон, мадам, — сказал он, а затем развернулся к Лиаму: — Это нам по пути. Если