Юлия Боровинская - Лисьи листы

— А знаешь, Сяо, в какую сторону мы с тобой еще не ходили? — оторвал меня от горестных размышлений голос Хитча. — Вглубь пещеры!

— Думаешь, там что-нибудь найдется? К примеру, колония летучих мышей — на закуску…

— Помнишь, Авенус назвал тот камень, где лежала книга, алтарем. А где алтарь — там и храм. А в храмах иной раз попадаются интересные вещи…

— Ну да, встанем в пентаграмму, прочтем заклинание и окажемся в родном подъезде!

— А ты предпочитаешь просто посидеть еще денек-другой?

Ну, уж нет! Я лучше в десяток храмов на экскурсию сбегаю, чем торчать у двери, как посетитель, который не уверен, что его вообще сегодня примут!

Пещера оказалась довольно глубокой. Мы пошли вдоль ее левой стены, освещая себе путь, причем я направила луч фонарика на землю, а Хитч светил вверх, чтобы не врезаться головой в довольно низкий свод.

— В любом приличном храме свечи горят. Ну, или эти… как их… лампады, — ворчала я, хрустя щебнем под ногами.

— В приличном храме вообще много, чего есть. Но это, кажется, храм абсолютно неприличный…

— Нет, — фыркнула я, — В неприличном храме тоже пусто не бывает. Там лингамы и йони всякие понаставлены, девственницы опять же за умеренную цену отдаются…

И тут мы увидели дверь. Нет, не Дверь, а самую обычную деревянную дверцу в стене пещеры с массивным кольцом вместо ручки. Дверь, за которой могло быть всё, что угодно: сокровища Али-Бабы, десяток королевских кобр, обиталище местного злого духа или даже выставка ритуальных изображений лингама и йони.

— Ну, что же вы встали? Заходите! — раздался молодой и звонкий женский голос откуда-то сверху.

Дверь отворилась, стоило лишь прикоснуться к кольцу. Обнаружившаяся за ней небольшая комната без окон, зато со стеклянным потолком, сквозь который лился дневной свет, совершенно не походила на пещеру, или на храм. На светло-зеленых стенах не висело ни картин, ни зеркал, а всю обстановку составляли два мягких коричневых кресла и кофейный столик между ними. А вот хозяйка вовсе не спешила показаться нам на глаза.

— Да перестаньте вы, наконец, держаться за руки, как малыши в детском саду, и садитесь! — хихикнул всё тот же мелодичный голос, — Испытание вы прошли, теперь физический контакт уже не обязателен.

— Испытание? — переспросил Хитч, по-прежнему не выпуская мою ладонь.

— Ну, я его специально не устанавливала, это просто место такое… Да перестаньте вы друг за друга цепляться! — внезапно разозлилась невидимая дама.

Осторожно (очень осторожно!) мы с Хитчем разняли руки и облегченно перевели дыхание. Волна отчаянья, похоже, действительно больше не собиралась нас топить. Мы плюхнулись в кресла, и я совершенно автоматически сунула в рот сигарету, даже не подумав спросить позволения закурить. Впрочем, загадочная дама, судя по всему, не возражала. На столике немедленно возникла большая металлическая пепельница, а голос любезно предложил:

— Чай, кофе? Вино, водка? Марихуана, кокаин? Героин, мескалин, ЛСД?

— Спасибо, не надо, — очень вежливо и слегка озадаченно отозвался мой напарник, а я бодро заявила:

— Чашечку черного кофе, пожалуйста, если Вас не затруднит! Кстати, хозяйка…

— Можете называть меня О-Нару.

Чем-то это имя показалось мне знакомым, но сразу сообразить, где я его слышала, не получилось.

— Замечательно! О-Нару, а где мы, собственно, находимся?

— В моей голове, — абсолютно невинным тоном откликнулась дама, — Точнее — в моем сознании. Но вы не волнуйтесь: в этом его уголке я практически нормальна.

— А разве Вы…

— … безумна, да. Ну, вы же видели всё остальное… Кстати, вот и кофе.

Чашка, как и пепельница, появилась на столе, словно в кино, медленно сгустившись из воздуха. Жаль, что я не верю в чудеса — только в фокусы, секретов которых не знаю! Так и казалось мне, что где-то за потайной дверцей сидит некий Гудвин Великий и Ужасный (для разнообразия — женского пола) и пытается морочить нам голову. Я даже по сторонам оглянулась, но разумеется, ничего подозрительного не увидела.

— Получается, что мы без разрешения вторглись в ваш мозг? — Хитч продолжал демонстрировать хорошее воспитание.

— О, это не страшно! Сюда постоянно кто-нибудь лезет. Вы еще самые симпатичные из них. И настоящие, к тому же! Просто мне стало интересно: зачем вы, собственно, пришли?

— Нас попросили принести книгу. Честное слово, мы и понятия не имели, что у нее есть владелица…

— Ну, всякая вещь кому-нибудь да принадлежит… или принадлежала. Таково уж свойство вещей… точнее, таково уж свойство людей — присваивать себе любые, даже не созданные ими вещи. Но я буду только рада, если вы избавите меня от Книги Долгов.

— Книги Долгов?

— Да, так она называется. Разве тот, кто послал Вас, не говорил?

— Нет, Авенус ни разу не упомянул…

Договорить мне не удалось. В комнате резко потемнело, предметы начали фосфоресцировать недобрым зеленоватым светом, пол принялся раскачиваться, как палуба корабля в небольшой шторм, а в воздухе резко и ядовито запахло амброй.

— Авенус? — переспросил голос с какой-то механической интонацией, — Авенус? Он еще жив?

«Ну, вот, вляпались! И кто меня за язык тянул? У нее, видать, с ним старые счеты… Черт! О-Нару — это же имя одной из уцелевших в битве драконов! — внезапно вспомнила я. — И что теперь будет?»

Впрочем, всерьез испугаться я не успела. Тьма отступила, удушливый запах пропал, зыбь под ногами улеглась и послышался легкий и печальный вздох.

— Непременно передайте ему, — шепнула наша хозяйка уже вполне человеческим, хотя и очень грустным тоном, — привет от одной мертвой девушки. Он поймет…

— Но… Вы же живы… — нерешительно возразил Хитч.

— Нет. Не знаю, как так получилось… Когда умираешь, ты остаешься — сознание, душа, разум — в вечном «сейчас». Как муха в куске янтаря… Или это случилось только со мной — в наказание? Скалы и пропасти… И во всем мире — только я и Книга Долгов…

Такая прохладная, текучая, безнадежная печаль расплывалась от этого голоса, что мне стало окончательно не по себе. В два глотка я выхлебала остывший кофе, глубоко затянулась и всё-таки нашла в себе силы спросить:

— А Книга Долгов — это…

— О, это совсем просто! В ней все твои долги — долги того, кто читает. Явные и тайные, забытые и те, о которых помнишь постоянно, совершенно безнадежные и те, что еще можно отдать… А вы разве еще ее не открывали?

— Открывали, — откликнулся Хитч. — Но не поняли не слова. Мы не умеем читать на этом языке.

— А Книга написана на всех языках сразу, — небрежно заметила О-Нару. — Просто ей нужно время, чтобы адаптироваться к читателю. Зато потом… Вы еще не раз пожалеете, что взяли ее!