Наталья Авербух - Ведьма и вампир

«Подслушивал?!» — строго спросила Магда, одновременно с разговором стряхивая пыль. Вейма на всякий случай поспешила оборвать контакт с практикантом.

«Никогда!» — твёрдо ответил Лим.

«Так я тебе и поверила! Вейме не говорил?»

«Разумеется. Идёмте, нам пора».

Магда оглянулась на инквизитора.

— Тебе тоже стоит отряхнуться.

Крам нахмурился. Читать мысли он не умел, но заметил, как ведьма и практикант обменялись взглядами. И пусть никакой нежности в них не было…

— Идите к кабинету, — предложил Лим ведьме. — Я вас догоню.

Магда слегка удивилась, но совет выполнила.

— Не смотри так, — вполголоса посоветовал Лим. — Во-первых, она тебе ещё не принадлежит. Во-вторых, из всех женщин в мире Магда — предпоследняя, которая могла бы мне понравиться. А я ей и подавно не нужен.

Инквизитор насупился ещё больше и высказался в том духе, что мальчишка мог бы не лезть в дела, которые его не касаются.

— Нет проблем, — мирно ответил вампир. — Я всего лишь хотел позвать Магду на общий разговор. И, кстати, ты бы всё-таки отряхнулся.

Лим развернулся и зашагал в сторону кабинета.

Глава пятая. Предупреждение

— Вот ты где, — ядовито приветствовала практиканта начальница.

«О чём ты с этим придурком разговаривал?»

— Прошу прощения, задержался, — поклонился Лим сначала барону, потом дамам.

«Он приревновал ко мне Магду. Я успокаивал».

— Садись, начнём разговор, — предложил барон.

«И как, успокоил?»

Лим выполнил распоряжение, присев рядом со своей начальницей.

«По крайней мере, он выговорился».

— Зачем вы нас сюда позвали? — спросила Вейма. — Что тут вообще происходит?

«То есть вы поругались?»

— Я бы хотела знать, почему вы решили разрушить дом, в котором мы проработали почти три года? — напрасно надеясь скрыть обиду в голосе, спросила Магда.

«Почти» — признал вампир.

«Ладно, забудь».

— Вы закончили свою беседу? — в свою очередь, спросил барон.

— Откуда вы знаете? — обомлели вампиры.

— Догадался.

— Вы замираете и в пространство глазами уставляетесь, — объяснил Вир.

— Может быть, мы с кем-нибудь другим разговариваем! — запротестовала Вейма.

— Одновременно?

Вампирша фыркнула.

— Вейма! — возмутилась Магда. — Мы не об этом пришли разговаривать. Ваша милость, что произошло?

— Ещё не произошло, — поправил барон. — Произойдёт. Ваш практикант передал мне письмо клана вампиров.

— Лим!

— Мне сказали: барону Фирмину в собственные руки. Что я, буду с кланом спорить?

— А мне сказать?

— Я не велел, — вернул себе всеобщее внимание барон. — Письмо было от вашего наставника, Ватара, но послано с одобрения и согласия всего клана. Он пишет… если опустить осторожные намёки и уверения, что ни вы, ни ваш наставник не имеете никакого отношения к проклятым, то смысл прост. Инквизиция прослышала о вампирах в моих владениях и наняла охотников на вампиров их отыскать.

— Они с ума сошли? — не поняла Вейма.

— Клан или инквизиция? — переспросил Лим.

— Оба!

— Вряд ли.

— Поправьте меня, — жалобно попросила вампирша. — Охотники — это такие невежественные грязные личности, которые занимаются раскопкой всех известных им захоронений и пытаются обнаружить там живой труп?

— Почти, — ответил Вир.

— А в чём разница?

— Кроме раскопки они расспрашивают местных жителей.

— На предмет обнаружения живых трупов, укусов или слухов о вампирах?

— Всего.

— Я правильно понимаю, что мы влипли?

— Почти, — ответил барон.

— «Почти»? Если сюда явятся эти психи и начнут опрос людей… да, мы не спим в гробах, да, в округе мы не охотимся, но о нас ведь каждая собака знает!

— Собаки говорить не умеют.

— Вы, значит, ручаетесь за ваших вассалов?! За всех?!

— Вейма, — прошептала Магда. — Сядь, прошу тебя.

Вампирша опомнилась, сообразив, что вскочила на ноги и чуть только не орёт на своего сеньора. Будто он в чём-то виноват. Будто здесь вообще есть виноватые! Странные барон затеял игры! Проще было спровадить их с Лимом и сделать вид, будто не имел никакого отношения к вампирам. А если учесть, что Вейма скоро умрёт, а у Лима кончается практика, то дело совсем становится проще. Какая разница — где и когда? Вампирша только хотела поделиться этим соображением, как вспомнила: барон и Вир о её будущей гибели понятия не имеют. И, пожалуй, не стоит их информировать, а то с барона станется и по этому поводу что-нибудь задумать… Богатое воображение подсказало девушке дикую картину: как ей, привязанной к чему-нибудь неподвижному, Вир разжимает челюсти, а Лим льёт туда свежую кровь, добытую у приговоренного к казни или пыткам преступника. Брр! Вообще, почему её не могут оставить в покое? Она же вампир, её дела людей не касаются.

— Я прошу прощения. — Вейма послушалась подругу и села обратно.

Барон поднял брови. Видимо, решил, что это ей надо провериться на тревожность.

— Она больше не будет, — пообещал Вир, для верности положив руку девушке на плечо. Вампирша недовольно оскалилась, но промолчала. Магда покачала головой. Что-то с Веймой неладное творится!

— Сами по себе слухи ничего не означают. Важнее, произведёте ли вы впечатление вампиров на охотников.

— Если зубы считать не будут, — буркнула Вейма.

— Вот именно. Не улыбайтесь, чаще бывайте на солнце, не летайте по ночам, тем более, не летайте днём, не насылайте чар, не пейте кровь.

— Совсем?! — в ужасе переспросил Лим.

— Совсем, — отрезал барон.

— Я же свихнусь!

— Лим, как ты себя ведёшь! — одёрнула Вейма. — Ваша милость, надолго они к нам приезжают? Боюсь, Лим ещё слишком маленький, чтобы долго обходиться без крови и своих способностей. Мы не можем долго не пользоваться своими силами.

— Да, ещё, — не слушая, продолжил барон. — Господин следователь Совета не должен оборачиваться.

— Почему? — удивилась Магда. — Какое он имеет отношение к вашим владениям и вампирам?

— Нет, его милость прав, — согласилась Вейма. — У людей целое множество бестолковых легенд о нас, могут с оборотнями перепутать или решить, что тут кто угодно может обитать, мало ли?

— Его милость может ответить — надолго сюда приедут охотники? — напомнил о себе Лим. — И зачем все эти меры предосторожности? Неужели нельзя навести на охотников иллюзию?

— Молодой ты ещё, Лим, — покровительственно произнесла вампирша. — Один ещё не жил, поэтому такой наивный.