Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

Очевидно, что он намного старше. К тому же… если моя догадка верна, то ты одолжила Клинок казни, только чтобы он смог спасти кого-то другого. Если его сердце уже занято, то к чему тебе…

– Было бы хорошо, если бы… – А Линь, не выдержав, перебила его и бессильно усмехнулась. – Если бы я могла просто перестать. – Она со слегка печальным видом зарылась головой в коленях. Возможно, лунное сияние было настолько холодным, что осторожность ее сердца онемела, а возможно, и нет, но, так или иначе, девушка почему-то тихо продолжила: – В детстве я пострадала и забыла всю свою жизнь до двенадцати лет, когда меня растили родители. Возможно, из-за того, что прежние годы были слишком тяжелы, поначалу я относилась к учителю с почтением и опаской. Однако за последние восемь лет всякий раз, когда оказывалась ранена или заболевала, учитель неизменно оставался со мной. Даже с помутившимся из-за болезни сознанием я все равно знала, что кто-то рядом, кто-то меня оберегает…

А Линь хрипло усмехнулась над собой и добавила:

– Оказавшись под такой защитой, я осмелилась впустить в свое сердце недостойные мысли. Даже мне они отвратительны.

Спрятав лицо и попав в ловушку из собственных эмоций, она не заметила, как выражение лица мужчины мгновенно стало каким-то рассеянным. В воздухе похолодало, и в тишине, нарушаемой лишь дыханием одной А Линь, Жун Юй спокойно произнес:

– Как ты, с помутившимся из-за болезни сознанием, могла знать наверняка, что оберегавшим тебя человеком был именно он?

– А кто же еще? – холодно усмехнулась девушка и подняла голову. – Ты?

К удивлению, страж прямо встретил ее взгляд и ответил:

– А вдруг я?

Она пораженно застыла на мгновение, не в состоянии понять, шутит он или говорит правду.

Долгое время они просто смотрели друг на друга, пока мужчина в итоге не отвел взгляд – длинные ресницы опустились на глаза, и в лице появилось некое поражение. Он изогнул губы в улыбке:

– Шучу, глупая.

Девушка пробыла убийцей многие годы, а еще повидала немало проявлений человеческой теплоты, однако в это мгновение не могла найти слов, чтобы описать улыбку на лице стража. В той были нотки безнадежности, бессилия, непринужденности и, пожалуй, немного недовольства чем-то. Сочетание всего этого в одной улыбке заставило А Линь глупо застыть.

Свет луны гулял по его фигуре, когда Жун Юй произнес:

– В то время я, должно быть, находился рядом со своей любимой.

Стоило его словам прозвучать, как лунное сияние целиком упало на стену, и камень слегка отразил его. А Линь вдруг увидела, как тело Жун Юя стало прозрачным. Казалось, он обратился дымом, который вот-вот рассеется, легким и призрачным.

Она удивленно открыла рот:

– Ты…

Мужчина повернул голову, и свет на его фигуре сместился, а странное видение мгновенно исчезло. Настолько быстро, что, казалось, А Линь померещилось.

Страж совладал с эмоциями и сощурил в улыбке глаза:

– Не знал, что я настолько прекрасен, чтобы даже ты на меня засмотрелась.

Она быстро отвела взгляд и, кашлянув пару раз, закрыла глаза в попытке уснуть.

Лишь когда он услышал, как ее дыхание выровнялось, и понял, что девушка заснула, улыбка медленно сползла с лица Жун Юя. Подняв голову, он тихо взглянул на месяц и протянул руку. Подул холодный ветер. Сквозь свою ладонь страж смотрел на небо, полное звезд.

«Сколько еще осталось до того, как рассеется душа?..»

Он горько улыбнулся и тихо прошептал:

– Небеса совсем немилостивы. Восемь дней вместо восьми лет, какая потеря.

Жун Юй молча опустил взгляд на безмятежное лицо А Линь. Если судьба распорядилась так, то он мог лишь принять ее. Возможность провести свои последние дни с ней уже была большой удачей.

Глава 5

А Линь вновь снился сон.

Однако на этот раз она знала, что спит. Сторонним наблюдателем девушка парила за пределами мира и молча смотрела, как другие люди, точно актеры, проживали перед ней всевозможные жизни. Самой яркой из них оказалась жизнь одного мужчины.

Он родился сыном главного императорского помощника, а стал главой организации, противостоявшей императорскому дому. После обвинений император велел сломать ему обе ноги и выслать на границу. На север его отправили, заперев одного в тюремной повозке. Конвойные страшились мужчину и оттого относились благосклонно. Дорогу к границе усыпали ухабы и рытвины, и так получилось, что однажды из милосердия он спас от рук стражников одну девочку, которая дальше поехала с ним… Пока соратники не спасли его и, чтобы новость не разошлась, не перебили всех – и конвойных, и заключенных.

Оставив в живых лишь ту девочку.

А Линь не знала, была ли тому причиной мягкосердечность или же нет, но, когда мужчина ушел, один его подручный остался и напоил девочку снадобьем. С того момента она позабыла все прошлое и стала почитать того подручного своим учителем, после чего, овладев боевым искусством, стала помогать ему в убийствах.

Мужчина из повозки распустил своих людей и уединился в темной пещере, полагаясь лишь на большого орла в поисках пропитания, а после… После он умер, спокойно покинул мир людей. Вот только история его на этом не закончилась.

Он погиб, но за душой его не явился проводник, и мужчина стал одиноким призраком, блуждающим между небом и землей, пока в конце концов вновь не встретил ту девочку.

То ли по прихоти, то ли из-за событий прошлого, призрак задержался рядом. Он желал девочке доброго утра на восходе солнца и провожал домой на закате, а когда девочка болела или ранилась, постоянно оставался рядом, не отлучаясь ни на секунду.

Вот только никто его не видел.

Между небом и землей он был оставлен наедине с собой. От девочки всю его заботу, ласку и защиту мягко отделяла граница жизни и смерти. Он угасал в одиночестве в месте, к которому ей было даже не прикоснуться.

А после… Случившееся после А Линь знала и сама. Учителю понадобился Клинок казни, чтобы спасти возлюбленную, и она отправилась на поиски, затем сошла снежная лавина и принесла ее в эту пещеру. В место, где покоились останки призрака.

Она открыла глаза, и в них ударило полуденное солнце. Прищурившись, А Линь какое-то время привыкала к свету, пока мир вокруг наконец-то не прояснился.

– Проснулась? – раздался у уха голос Жун Юя.

Девушка повернула голову и увидела его фигуру, прозрачную как дым. Она протянула руку к лицу стража, но та прошла насквозь и схватила пустоту.

– Призрак, – рассеянно пробормотала А Линь и закрыла лицо руками, отказываясь смотреть на удивленного мужчину. –