Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

class="p1">Одолеваемая ужасной сонливостью, девушка расслабилась в его теплых объятиях, ее веки слабо боролись со сном:

– Братец хороший человек… Ты даешь мне хлеб и воду, спас меня… от дороги по снежному полю. Только отец с матушкой… Отец с матушкой…

Отец с матушкой.

Ее сознание неожиданно погрузилось во тьму, и неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем липкое теплое ощущение резко расползлось по всему ее телу. Она открыла глаза и увидела мир, похожий на преисподнюю. Мертвенно-белый снег проник через ее глаза и вонзился в самую глубину сердца, сжимая в тиски артерии.

Повсюду лежали трупы конвойных и заключенных. Чья-то рука соскользнула с ее плеча, и, опустив взгляд, А Линь увидела подле себя мужчину средних лет, а рядом с ним женщину. Ужас расползся в глубине глаз девушки, а затем хлынул наружу.

Отец с матушкой…

От испуга она затихла, но тут в кружащем повсюду снегу увидела группу людей в черных одеждах. Они почтительно встречали человека из тюремной повозки.

– Братец, – потерянно позвала она, сидя посреди кучи трупов.

Голос притянул взгляды людей в черных одеждах, один из них вновь обнажил клинок:

– Остался свидетель.

– Не нужно… – человек из тюремной повозки отмахнулся. – Пусть, оставьте ее.

– Но, господин…

– Идем.

Мужчина, поддерживаемый одной из черных фигур, двинулся прочь, остальные чередой последовали за ним. Остался лишь тот человек, который достал нож, – он стоял на прежнем месте и сверлил А Линь взглядом, словно не зная, как поступить.

Девушка же продолжала смотреть туда, где уже успела скрыться спина «господина», и потерянно звать:

– Братец.

Человек с ножом подошел к ней. Лицо его скрывал черный платок, оставляя лишь пару глаз.

– Никто не должен узнать о случившемся сегодня.

А Линь его не слушала, а лишь бездумно смотрела в прежнем направлении и звала.

– Братец, – повторяла она, будто он все еще мог ее услышать, мог вернуться и погладить ее по голове.

Лицо человека перед ней помрачнело. Он достал фарфоровый бутылек, украшенный синими узорами, выдернул пробку и схватил подбородок А Линь.

Девушка, испугавшись, наконец-то посмотрела в зловещие глаза незнакомца. Ее паника наконец-то отразилась во взгляде, она принялась сопротивляться, изо всех сил пытаясь избавиться от пытаясь вырваться. Вот только своими стараниями А Линь лишь расцарапала себе лицо, а человек в черном не сдвинулся ни на сантиметр. Он вылил все содержимое бутылька ей в горло и, зажав рот, заставил проглотить.

– Тебе не следует помнить случившееся.

«Тебе не следует помнить…»

Все ее тело вздрогнуло, и А Линь резко проснулась. Свет луны над головой падал внутрь пещеры, озаряя ее серебристым сиянием. Девушка села и стерла со лба холодный пот. Кончики пальцев все еще дрожали после пережитой во сне паники.

Кошмар казался таким реальным…

А Линь обняла коленки и, прислонившись к скалистой стене, сжалась в комок. Она давно привыкла к виду крови, и мертвые тела ее не пугали – в ужас девушку привели голос и глаза того человека в черном. Как она могла не узнать в нем учителя? Учителя, которым так восхищалась?

Втянув плечи, А Линь зарылась головой в колени и печально вздохнула. Почему… она увидела такой сон?

– Приснился кошмар? – у уха раздался ясный, мелодичный голос.

Девушка напряглась и вспомнила свое нынешнее положение. В темноте пещеры вместе с ней находился еще один человек, а лунный и солнечный свет здесь были ограничены.

Компанию им составляло только уединение.

«Когда же учитель сможет возвратить Клинок казни?..»

К тому времени ему уже полагалось воссоединиться с женой. Вспомнит ли он о А Линь? Не удержавшись, девушка нервно почесала голову, как вдруг снова услышала мягкий голос хозяина пещеры:

– Здесь нет никого, кроме нас двоих.

А Линь подняла на него голову и недоуменно нахмурила брови. В пещере заснеженной горы не было никого, кроме них двоих… И?

Мужчина выкатил свое кресло на освещенный участок и обратился лицом вверх, к лунному свету. Лишь спустя какое-то время он перевел взгляд на А Линь и, словно видя ее мысли насквозь, произнес:

– И ты можешь поделиться своими тревогами: так тебе станет намного лучше.

Подобная идея показалась девушке странно знакомой, словно ранее некто говорил ей на ухо такие же слова. На мгновение она потерялась в собственных мыслях, а затем покачала головой:

– Нет никаких тревог.

Жун Юй долго на нее смотрел, пока молча не поднял голову обратно к луне. Лишь одно слово: «упрямая» спокойно скользнуло в холодной ночи и тихонько кольнуло А Линь.

Она была убийцей, и для нее было недопустимо проявлять слабость, недопустимо жаловаться. Всю свою карьеру, как бы тяжелы ни были наказания, «упрямая» она всегда держала язык за зубами. И еще никто прежде не бросал ей это слово с презрением, к тому же еще и с примешанной к нему жалостью.

Даже учитель так не делал.

Девушка смерила мужчину долгим взглядом и, неожиданно даже для себя, задала вопрос:

– Почему ты здесь один?

– Здесь погребен самый близкий мне человек, так что я сторожу могилу. А еще жду.

– Кого?

Страж, казалось, подумал о чем-то забавном, и уголки его губ тихонько приподнялись:

– Одну строптивую, но очень милую девушку с улыбкой, похожей на яркое солнце, и слезами, напоминающими о полной луне… Не успел заметить, как прождал уже восемь лет.

Оказывается, даже у такого странного типа имелся дорогой сердцу человек. А Линь равнодушно произнесла:

– Столько времени прошло. Должно быть, она уже давно замужем. Не лучше ли выбраться и поискать самому, нежели просто ждать ее тут?

– Я искал, – односложно ответил он.

А Линь решила, что, похоже, задела его за живое, поэтому не стала расспрашивать дальше и продолжила бездумно глядеть на камешек перед собой. Но тишина продержалась недолго, вскоре Жун Юй заговорил снова:

– Твой учитель… Какой он человек?

Взгляд девушки невольно смягчился:

– Строгий, но ласковый, он хорошо ко мне относится.

В глазах мужчины что-то шевельнулось:

– Ты любишь своего учителя?

Совершенно не готовая к тому, чтобы другой человек вот так обнажил самый потаенный уголок ее сердца, А Линь вся побледнела. Мрачным, холодным взглядом она посмотрела на стража, желая убить его и заставить замолчать навсегда.

Жун Юй скривил уголки рта и кивнул:

– Ты любишь своего учителя.

Глава 4

С лица А Линь сошла вся краска, она понимала, что ей его не одолеть, поэтому свернулась у стены и прохрипела:

– И что с того?

Мужчина, свесив голову, очень долго молчал и, когда девушка уже решила, что он ничего больше не скажет, спросил:

– Почему ты его любишь?