Кэйтлин Свит - Узор из шрамов

Мы с Грасни присели на берегу и протянули мальчикам руки. Они бултыхались, взбаламучивая прозрачную воду. Пруд был неглубоким, но они паниковали, задыхались и соскальзывали обратно прежде, чем нам удавалось их зацепить.

— Нола! — резко произнесла Селера.

— Селера, — громко ответила я. — Я занята, подожди…

— Нола, — сказал другой голос, и я замерла. — Отойди. — Телдару склонился над прудом и вытащил Толлика и Дрена. Он поставил их на выгоревшую желто-коричневую траву, и они согнулись, отплевываясь, кашляя и не глядя ни на кого из нас.

Я сидела на корточках. Телдару стоял, стряхивая с колен землю. Он улыбался. «Он должен злиться, — подумала я. — Что еще…»

— Я пыталась их остановить. — Селера была рядом. Я вновь удивилась, как ей удаётся выглядеть жеманной и строгой одновременно. — Они неисправимы, все до одного. — Она посмотрела на Грасни, потом на меня, словно мы сами прыгнули в пруд, ослушавшись ее приказа.

— Это так, — согласился Телдару.

— Я пыталась… — начала Селера, но он поднял руку.

— Да, Селера, ты пыталась. И я благодарен тебе, как всегда.

Ее жеманство потеряло уверенность. Одна из учениц (девочка лет семи) хихикнула, и госпожа Кет стукнула тростью о землю:

— Тишина, когда говорит мастер Телдару!

Сам мастер Телдару продолжал улыбаться.

— У меня для вас хорошие новости, — сказал он.

Селера вновь загорелась.

— О свадьбе? — Ученики начали перешептываться, некоторые вновь захихикали.

— Нет, — ответил он. — О вас, о трех моих замечательных взрослых девушках.

Грасни посмотрела на меня. Я пожала плечами, не заботясь о том, что он увидит. Живот скрутило от страха.

— Подойдите сюда, госпожа Кет. — Она медленно встала; Селера поспешила к ней, чтобы помочь.

— Селера, Грасни, Нола. Вы больше не ученицы. Вы давно это знаете — мы все знаем, — но теперь пришло время воплотить это знание в жизнь. Пришло время занять вам свои места в качестве провидиц.

Селера онемела от изумления.

— Нола, — сказал он. Эта благожелательная улыбка, спокойные черные глаза; я чувствовала во рту сухость и привкус желчи. — Ты останешься здесь. — Не новость, но почему мое сердце едва не выскочило из груди? — Ты нужна госпоже Кет и мне, поскольку, как тебе наверняка известно, в замке не хватает учителей с тех пор, как его покинули мастер Парво и госпожа Мандола. — «Они сбежали вместе, — рассказывала нам Селера. — Хотя она похожа на жабу, а он старый, все равно это ужасно трогательно.» «Везет, — думала я. — Они свободны».

— Грасни, — продолжил он и взглянул на нее. Она сидела, выпрямив спину, среди непослушных складок платья. — Ты отправишься в Нарленел. Это хороший город, а тамошний правитель и его жена — добрые люди.

— И он недалеко от моего родного городка, — ответила она. — Спасибо, мастер Телдару.

Он кивнул и перевел взгляд на Селеру.

— Селера.

— Мастер, — оживилась она. В тот момент она выглядела очень красивой: светло-зеленое платье, золотые серьги и ожерелье, белакаонские камни и ленты в волосах. Она излучала уверенность.

— Ты отправишься в Мериден — еще один важный для Сарсеная город. По богатству и влиянию он на втором месте после нашего.

— Но… — ее блеск потускнел, пальцы вцепились в платье. — Мастер, я думала… я думала, что вы оставите меня здесь.

На последнем слове ее голос сорвался. Я отвернулась, жалея ее, несмотря на все свое торжество.

— Нет, дорогая, — ответил он. — Останется только Нола. А ты будешь рада, когда увидишь свой новый дом. Там такие шелка, что…

— Я не хочу шелка! — закричала она. Один из учеников всхлипнул. — Я хочу остаться! Я должна остаться, мастер, вы же знаете!

Грасни открыла рот. Ученик начал плакать. Телдару нахмурился — от тревоги, не от гнева, — шагнул к Селере, но она подняла юбки, развернулась и побежала.

— Не беспокойтесь за нее, — сказал он, пока мы смотрели ей вслед. Она споткнулась, зацепившись за траву, но не упала (и я с удивлением поняла, что не хотела бы этого). — Трудно принять изменения вот так сразу. Скоро она будет счастлива. Особенно, — добавил он, улыбнувшись, — когда я расскажу ей о грядущем празднике.

Как позже выяснилось, нас ожидал пир. Спустя несколько дней я наблюдала, как во дворе провидцев ставят столы, а нижний двор заполняется палатками и сценами. Земия должна была прибыть через несколько недель, и король призвал артистов Сарсеная в замок на соревнование за право участвовать в торжестве. Певцы, поэты, скульпторы, художники и танцоры — они заполонили все дворы замка и гостиницы Сарсеная, надеясь победить и прославиться на королевской свадьбе. Мы слышали далекую музыку и пение, хлопки, смех и крики. А за всем этим — шум живых людей, собравшихся вместе.

— Хотела бы я быть там, — сказала Грасни. Я вздрогнула и обернулась. Она смотрела на столы и лавки, на фонари, висевшие на ветвях. Незадолго до этого я искала ее, мысленно повторяя свои слова и пытаясь предугадать, что она мне ответит. Я ее не нашла, но теперь она стояла рядом, и мне не хотелось ничего говорить, чтобы не портить момент.

— А, — сказала я (потому что ответить было надо). — Но только здесь, сегодня, ты увидишь Селеру в облике служанки — так она думает избежать Пути, на который ее ставит истинная любовь.

Это были пустые слова, эхо тех, что когда-то могли нас рассмешить.

— Уезжать будет трудно, — сказала Грасни, — и Селере, и мне.

Я с облегчением заметила, что на этот раз она не плачет, и удивилась, что слезы выступили у меня на глазах.

— Грасни, не знаю, что я буду без тебя делать.

— Будешь учить, — ответила она, — найдешь друга, который знает, что фиолетовое не носят с красным, и который не знает…

— Как выглядит мое Иное Я? — спросила я, когда она затихла. — Кто не будет испытывать отвращения и страха, как ты? — Не знаю, от чего дрожал мой голос — от печали или от гнева, потому что чувствовала я последнее. Внезапно гнев, словно жар, охватил меня целиком.

— Нет, — сказала она, повернувшись. — Нола, мне очень жаль…

На этот раз не она сбежала от меня. Убежала я. Я неслась меж деревьев и столов, мимо людей, которые расставляли на них серебряные тарелки и кубки, а потом влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Я долго плакала, прижимая лицо к игрушечной лошади — так, как не плакала много лет. Словно ребенок, я задыхалась от слез, поглощеная чем-то, что не могла назвать. Но я не была ребенком и знала, что меня гнетет. Я могла вытереть глаза, умыться и вернуться во двор, чтобы поговорить с уезжающей подругой.