Илья Гутман - Наследник Звёзд

Я двинулся к этой двери — и, дойдя, провёл по ней рукой. Закрыто! Но ничего! После вручения Абсолютной Отмычки я в совершенстве овладел открывающей магией[16]. Моя рука прошлась по двери — и та открылась. Магическая защита была снята — и я зашёл в пещеру. Марта последовала за мной.

Я оглядел склеп, находящийся в пещере: в центре лежал гроб, выполненный из магического гэнни-джунского лесостепного бука, неспособного гнить. Вокруг гроба лежало около десяти скелетов. Сверху над гробом находилась деревянная подставка, на которой покоилась гигантская бронзовая рука. Я присмотрелся к ней. Ничего! Неужели браслет Бареш-Хана пропал? Я намётанным взглядом оглядел трупы. Так и есть! На руку одного из них напялен браслет с выгравированной молнией. Реликвия Бареш-Хана! Я взволнованно стянул артефакт с запястья мертвеца — и ощутил внутри браслета мощные пульсации клатхических энергий. Но чувство опасности не говорило, что реликвия может убить меня. Внутренним зрением я просмотрел артефакт: выкован на Ситтарасе. Клатхические энергии, которыми наполнен браслет, взаимодействуют с сущностью Истинного Мага — и, очевидно, замыкают на ней божественные энергии из-за пределов Элама. Но поток, похоже, слишком силён для смертного: любой простой человек, нацепив браслет, не выдерживает сил, изливающихся на его душу — и от того погибает. Всё ясно: браслет может носить не только Бареш-Хан, но и любой представитель расы Истинных Магов.

— Да помогут мне Абсолют, Перун, Хорс и все светлые силы! — воскликнул я, надевая Молнию на левую руку. И тут же свалился, завизжав как степной заяц от удара моей же молнии.

— Хозяин! Хозяин, ты умир-раешь?! — взволнованно крикнула Марта. — Неужели?! Неужели и я тогда отправлюсь в небытие?! — и крылатая пантера превратилась в клатхический призрак, после чего растворилась в сыром воздухе пещеры Бареш-Хана.

Я очнулся. Рядом стояло с десяток обезображенных непонятными силами зеленоватых фигур. От них шёл отчётливый запах смерти. Кто же вы? — подумал я. Вскоре в голову пришла догадка: призраки! Неужели?.. Неужели я умер?!

— Он всё-таки нашёлся! — произнёс гудящим голосом один из призраков, и эхо разнесло эту фразу по всей гробнице.

— Ты сумел надеть браслет Бареш-Хана и выжить, чужак! — вторил ему другой дух. — После смерти я потерял почти все воспоминания, но я помню, как велика была в мои последние дни жажда объединить все племена Гэнни-Джуна и изгнать чужеземцев. Но я погиб. Браслет погубил меня. Лишь ты — истинный Бареш-Хан.

— Так я жив?! — прокричал я. Я потрогал себя: тело цело. Попытавшись встать, я ощутил совершенно незнакомую боль: мышцы вроде бы и не болели, но казалось, на них сверху обрушили великую массу, с которой они не смогли справиться — и надорвались. Будто бы меня ударило вражеской молнией, в то же время не задевшей жизненно важных органов. Великие энергии явно влились в мою астральную сущность, и я, не сумев сразу справиться со всеми, отрубился. Схватившись руками за спину, я всё-таки встал. Получилось. Взгляд упал на браслет. Сидит на запястье, как кошка на коленях. И я ощутил в себе великие потоки клатхи, почерпнутые из-за пределов мира. Даже более могучие, чем раньше.

На меня смотрело десять пар призрачных глаз. Если я жив, почему же не видел призраков раньше? Я протёр глаза, попытавшись прогнать это наваждение. И оно поддалось! Не может быть! Похоже, браслет усилил клатхическое начало — и позволил наслаивать внутреннее зрение на обычное. Я сосредоточил взгляд на внутренних помещениях гробницы — и призраки появились снова. Я повёл рукой в воздухе — и перед ним появилась Марта.

— Ррада видеть тебя, хозяин! — произнесла крылатая кошка, и её хвост поднялся вверх — и загнулся колечком. В фамильяре также ощущались великие клатхические энергии — гораздо мощнее, чем поутру.

— Пойдём домой, Марта! — в пещере мой голос отразился троекратным эхом. Я пошёл, и пантера побежала вслед за мной, радостно махая хвостом и что-то муркая себе под нос.

После того, как я вышел из пещеры, то заметил на острове ещё одного призрака — на этот раз, состоящего из крепких клатхических энергий цвета индиго.

— Отец! Рад тебя видеть! Но мне казалось, я могу видеть тебя только во сне!

— Здравствуй, Апион! Во сне я могу являться в антропоморфном облике — но могущественный маг может видеть меня и наяву — в виде призрака.

— Я не понимаю! Раньше я не мог тебя видеть!

— Ты надел браслет Бареш-Хана, лишающий жизни смертных — и замыкающий потоки клатхи на Истинного Мага. Твоя мощь и мощь фамильяра резко возросли после того, как ты перегрузил свои энергетические каналы клатхой.

— Выходит, я теперь клатхоголик?!

— Нет. Конечно же, нет. Точно так же как от двух бутылок крепкого вина, выпитых за один вечер ты не можешь спиться. Ты пока не клатхоголик — но я советую не черпать извне мощных потоков Силы — теперь ты представляешь себе, какого это. Кстати, отныне — ты маг не пятого уровня, а шестого. Такими темпами ты мог бы потягаться и с самим Зораном через недельку-другую — но гораздо лучше будет, если ты дойдёшь до более высоких заклятий традиционным путём — через обучение и практику!

— Я постараюсь!

— Удачи тебе, Апион. А я направлюсь в Фантомный Мир! Увидимся в твоём сне этой ночью! Отныне я буду ежедневно встречаться с тобой — и обучать новым заклятиям Ситтараса! — клатхический дух растворился в воздухе, как это проделывала Марта при развоплощении.

Марта приземлилась в поселении племени Уштобе, и я торжественно спрыгнул с неё:

— Племя! Приветствуйте вернувшегося Бареш-Хана! Я вернулся, дабы сплотить свой разрозненный народ!

Из шатров повылезали кочевники. Из шатра шаманов вышла Шураба, а за ней — её сыновья — Джумаш и Осибай, и Акалтын — муж Шурабы, отец семейства шаманов. Даже Актубек, вождь племени Уштобе, хан поселения, вышел из шатра, с подозрением уставившись на меня.

— Так ты снова утверждаешь, что ты — Бареш-Хан возрождённый, чужезе… Брат Племени? Ты хочешь забрать у меня власть над племенем? Я не потерплю самозванцев, и если ты, вместо того, чтобы пройти испытание, надел поддельный браслет, я тебя…

Я молча выставил левую руку с надетым браслетом. Молния ярко блеснула под багровыми лучами утреннего гэнни-джунского солнца. Всё поселение попадало на колени.

— Октобай?.. Великий… Хан… — выдавил из себя Джумаш.

Актубек, увидев, что всё Уштобе стоит на коленях передо мной, последовал примеру своих соплеменников. Взгляд хана остановился на Молнии — и принялся её изучать. Он вздрогнул: