Звереныш - Рита Хоффман
— Потому что шут — мой друг. И что бы ты ни сделал, он вернулся.
— И поэтому ты соврал?
— Из благодарности. Но я хочу знать, что это было.
— Ты не хочешь. — Вольф мотнул головой.
— Я прикажу тебе.
— Попробуй.
Они не уступали друг другу, стояли, едва не соприкасаясь лбами, и никто не хотел первым отводить взгляд.
— Нордмарк! Сюда! Долго ты собрался там стоять?
Не дождавшись ответа, Хромой Бранд подошел и дернул его за ворот, тем самым прервав немое противостояние.
— Еще раз благодарю тебя за расторопность, юнкер фон дер Нордмарк. — Леонхарт отступил. — Не окажись тебя рядом, шут…
— Обещаю, юнкер будет вознагражден, — заверил Бранд.
Дождавшись, пока эрбпринц и его стража скроются из виду, Вольф зашипел и прижал ладонь к боку.
— Что там? — Бранд подтолкнул его, вынуждая идти в сторону паласа.
— Ушибся.
— Пойди к Ансельму, пусть посмотрит. Ну и утро, и чего этому неразумному пришло в голову лезть к окну?..
С трудом избавившись от компании господина пажей и пообещав, что направится прямо к лекарю, Вольф как мог быстро добрался до пустого в это время Гнезда и закрыл дверь. Постанывая от боли, он стащил котту, поднял рубаху и уставился на уродливое темное пятно, растекшееся по коже. Оно дрожало и увеличивалось с каждым ударом сердца.
Сдержать крик получилось, лишь до боли прикусив губу.
Он вернул шута, но заплатил за это столкновением с тем, чего боялся с самого детства, с того дня, как Герда распахнула плащ и показала тело, лишь отдаленно напоминавшее человеческое.
Теперь Завеса начала пожирать и его.
Глава 11
— Как суетятся… Противно смотреть.
Вольф хотел бы развернуться и еще раз поглазеть на то, как люди Светочи украшают Грайвенбург цветами и всюду расставляют жаровни, но не мог — его усадили на лошадь, и, пусть та оказалась смирной, приходилось прикладывать слишком много усилий, чтобы удержаться в седле.
— К ним едет всего лишь человек, а они ведут себя так, будто сама Светоч снизойдет до этого грязного города.
Грязным Грайвенбург не выглядел — даже выложенную камнем главную дорогу усердно чистили послушники в грубых рясах.
— Понтифик приедет надолго? — пыхтя, спросил Вольф. Они едва отъехали от замка, а его бедра уже болели.
— Не нужно сжимать бока лошади с такой силой, — бросил Сурдри, скользнув по нему взглядом. — Думаю, старик пробудет здесь до тех пор, пока не сломит дух Райнхольда.
— А он сумеет?
— Не знаю, — признался Светлейший. — Второй Свет и Пламенная Клика сделали все, чтобы убедить его в необходимости сблизиться с Неопалимым Престолом, но… Честно сказать, я даже удивлен тем, как яростно Райнхольд отстаивает свое право единолично управлять королевством.
— А эрбпринц? — Вольф поерзал в седле, ища удобное положение. — Он сумеет противостоять людям Светочи?
— Выпрями спину. Ты должен чувствовать движение лошади и подстраиваться под него. Чему вообще вас учит этот хромой старик?..
— Не этому, — выдохнул Вольф, пытаясь сесть ровнее.
— Пока Леонхарт всего лишь ребенок, но он упрям и умеет слушать. При должном воспитании из него может вырасти уверенный правитель, но пока рано делать выводы. К тому же до зрелости ему нужно дожить, а это может быть не так легко, если его отец сделает что-то, что выведет из себя императрицу Эвантии и понтифика.
— Ты все еще думаешь, что его могут убить?
— Думаю? Я уверен в этом. — Надменно фыркнув, Сурдри махнул рукой, приказывая сопровождавшим их людям перейти на рысь.
Ворота Грайвенбурга остались позади, небольшой отряд взял направление на север. Вольф так сжимал повод, что тот впивался в ладони, но он был слишком сосредоточен на попытках сохранить равновесие, чтобы обращать на это внимание. Он мог бы попросить пересадить его к кому-то из стражи, но упрямство взяло верх — сдаваться так просто совсем не хотелось. К тому же, освоив верховую езду, он получит подобие свободы. И повод утереть нос другим пажам.
— Как твоя шея? — вдруг спросил Сурдри.
Не дождавшись ответа, он подвел лошадь ближе и бесцеремонно оттянул ворот котты Вольфа.
— Как уродливо. — Светлейший поморщился. — К твоему счастью, это не поцелуй Светочи.
— Когда шут упал, поднялся крик. Я дернулся и…
— Клеймо лишь лизнуло тебя, — закончил Сурдри.
Собравшись с духом, Вольф спросил:
— Это ты сделал?
— О чем ты?
— Сбросил шута.
— Я похож на того, кто убивает детей?
«Да, если тебе это нужно».
Оскорбленным Сурдри не выглядел. Слишком яркие для старика глаза искрились весельем.
— Значит, корень, — заключил Вольф.
— Как ты дожил до этих лет с такой способностью делать выводы? — донеслось из-под рубахи. — Вынь меня, дай мне подышать.
— Замолчи! — прошипел Вольф, бросив испуганный взгляд на окружавших их стражников.
— Неужели ты думал, что я поеду к тролльконе в сопровождении людей? — Сурдри разочарованно цокнул языком. — Успокойся, сейдманн, рядом с тобой друзья.
— Иные?..
— Старухи выбрали самого паршивого ребенка из всех возможных, — прохрипел корень. — Достанешь ты меня или нет?!
Доставая мандрагору, Вольф услышал насмешливый вопрос Светлейшего:
— Ты ведь знаешь, что дышать ему не нужно?
— Закрыть бы тебе рот, альв. Будь ты таким умным, каким пытаешься казаться, не стал бы врать людям о том, что можешь сдерживать тварей.
Вольф покосился на Сурдри. Тот вперил взгляд в тельце мандрагоры и вкрадчиво спросил:
— То есть я должен был позволить людям продолжать убивать Иных и вырубать священные рощи?
— Вы договорились о неприкосновенности священных мест? — удивленно спросил Вольф, но на него никто не обратил внимания.
— А тебе не показалось странным, что король с такой охотой вцепился в твое, прямо скажем, жалкое предложение? Охранять земли от тварей могли бы и Неопалимые рыцари, — ехидно заметил корень.
— И Райнхольд погряз бы в долгах своего прадеда еще сильнее, — фыркнул Светлейший. — Ему не нравится зависимость от Эвантии, и он пытается как можно реже просить помощи у их императрицы.
— Эвантией правит женщина? — снова решился подать голос Вольф.
— Понтифик, но на троне сидит женщина, да, — кивнул Сурдри. — Избранная еще в детстве воспитанница монастыря. Когда Светоч выбирает следующую императрицу, предыдущая отправляется обратно в монастырь. Безрадостная жизнь!
— Так есть у нее власть или нет? — не унимался Вольф.
— У нее есть все, кроме власти. Все жители Эвантии считаются ее детьми, но завести настоящую семью она не вправе, поскольку представляет саму Светоч, а та, как известно, отрешена от всего мирского.
— Вот радости-то будет, когда король узнает, что твари только множатся, а ты, лживая шкура, ничего не можешь с этим сделать, — не без удовольствия сказал корень.
— Завеса спала веками! И должна
