Звереныш - Рита Хоффман

Как Марте удалось стать самой устрашающей фигурой в Грайхайме, Вольф так и не понял, но общий ужас перед ней разделял. Своими огромными ручищами прачка легко могла свернуть кому-нибудь шею — он в этом не сомневался.

Факельщик привычным жестом отправил пажей омывать руки, а затем впустил их в зал часовни.

Если что-то Вольф и ненавидел больше, чем ночные горшки Вальтера, заполненные вином, смешанным со рвотой, то это, безусловно, были еженедельные службы. После нескольких часов на коленях оставались синяки, голова болела от жары и удушливого дыма, а из-за монотонной речи Факельщика ужасно хотелось спать.

«Лучше бы меня отправили чистить выгребную яму», — подумал Вольф, в очередной раз вставая на колени. Конрадин горестно вздохнул — судя по его лицу, он тоже был не в восторге от происходящего.

Семь пажей из всего Гнезда истово верили в Светоч, остальные же считали службы наказанием. Вольф как-то попросил Конрадина рассказать ему об остальных мальчишках и после этого сделал неожиданный вывод: честно молившиеся перед сном пажи оказались детьми господ, проживавших и правивших ближе к югу. Остальные — отпрыски господ с севера.

Вместо Факельщика к алтарю вышел Второй Свет. Он обвел взглядом собравшихся и распростер руки, будто собираясь обнять всех разом. На фоне висевшего над жаровней раскаленного солнца этот жест выглядел жутко.

— Сегодня мы проведем не простую службу. Сегодня один из вас получит благословение Светочи, Ее опаляющий поцелуй. Встань с колен и подойди, юнкер фон дер Нордмарк. Светоч тебя заждалась.

Корень заворочался под рубахой. Вольф медленно поднялся и сделал несколько неуверенных шагов. Пот стекал по вискам, но не от страха, а от невыносимой жары. Со дня встречи в саду у него было достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что это произойдет, и успокоиться. К тому же он верил мандрагоре. Если корень сказал, что не позволит благодати добраться до силы сейдманна, значит, так и будет.

Факельщик стоял рядом со Вторым Светом и держал в руках железное клеймо — темное, холодное. Пока. Кассий развернул Вольфа лицом к огромному солнцу и надавил на плечи, вынуждая снова опуститься на колени. Его длинные пальцы зарылись в волосы, прежде чем умело собрать их.

«Хагазуссы никогда не заставляли меня стоять в таком унизительном положении, — вдруг подумал Вольф. — Иные тоже».

Он увидел, как знатные господа поднимаются с мест, чтобы лучше видеть происходящее у алтаря. Среди них он узнал и короля, и королеву, и эрбпринца. Их лиц сквозь дым было не разглядеть, но Вольф ощущал взгляды кожей.

Второй Свет обратился к Светочи. Он просил даровать защиту, наградить Вольфа мудрым и верным сердцем, принять его в ряды Ее сыновей. Факельщик погрузил клеймо в огонь, держа его за толстую и тяжелую на вид ручку.

В ушах нарастал гул. Сердце билось тяжело и медленно, воздуха не хватало. От дыма хотелось кашлять, но усилием воли Вольф сдерживался. С каждым словом Кассия плечи все сильнее опускались, и в конце, когда Факельщик поднес раскаленное клеймо к коже, Вольф стоял у алтаря в самом жалком из возможных положений — на коленях, подавшись вперед, сведя плечи и склонив голову.

Металл не обжег сразу. Сперва горячо дыхнул, обдал кожу жаром, и только потом Вольф ощутил ужасную, раскаленную добела боль, от которой потемнело в глазах.

И в то же мгновение с улицы донесся пронзительный женский вопль.

Вольф дернулся, клеймо мазнуло по коже. Факельщик отшатнулся, когда он вскочил и бросился к выходу следом за Хромым Брандом и оруженосцами, растолкавшими пажей локтями. Вольф тоже толкался, наступал на чьи-то ноги и рвался вперед — вопль стал спасением, поводом покинуть душную утробу часовни и вдохнуть чистого воздуха.

Люди собрались у одной из башен. Клин бежавших на помощь мальчишек врезался в толпу, и Вольф сумел проскользнуть меж ними, вдруг став текучим, словно вода. Он первым прорвался сквозь живой заслон и оказался прямо перед лежавшим на земле шутом.

Из его ушей и носа струилась кровь, на губах пузырилась пена. Обращенные к серому небу глаза затянула пелена. Вольф заметил, что ломкие бледные пальцы напряжены и походят на когти хищной птицы, будто беднягу скосил приступ падучей болезни. Но дело точно было не в ней — под головой шута земля потемнела от крови.

— …избили?

— Он падал с высоты, клянусь, я видела собственными глазами!..

— Отправьте кого-то за мейстером! Быстрее!..

На этот раз Вольф опустился на колени по собственной воле. Он сжал пальцы шута и склонился так низко, что услышал замедляющийся ток крови. Маленькое сердце почти не билось — удары разделяла гулкая тишина.

Тук.

Тук.

Тук.

Тяжелые полы незримого плаща опустились на плечи. Ледяные пальцы скользнули в волосы, направляя, вынуждая склоняться ниже и ниже, до тех пор, пока нос не коснулся жилки на шее шута. И в тот же миг она замерла, а вместе с ней и маленькое сердце под ладонью Вольфа. Присутствие чего-то холодного, но не злого он ощущал с детства, но голос, походивший на шелест листвы, услышал впервые:

— Пой для меня.

Гомон возбужденной толпы заглушал гальдр. Никто не пытался приблизиться, словно незримый гость оградил их невидимой стеной. В открытых глазах шута отражались плывущие по небу облака, и это зрелище показалось Вольфу самым ужасным из всего, что ему доводилось видеть.

Он не придал значения боли, пронзившей бок. Продолжал напевать слова, такие древние, что рядом с ними младенцем казался и Грайхайм, и холм, на котором тот стоял. Вольф будто со стороны наблюдал за тем, как его собственные пальцы погружаются в грудь шута, как обхватывают тугой комок жизни, сжимают и отпускают, сжимают и отпускают…

— Far þú aptr um brú… Far þú aptr um brú…[36]

В бок словно вонзили раскаленный прут. Капли пота стекали по лбу, скатывались на нос и падали с его кончика на шею шута, в которую Вольф шептал невесть откуда взявшиеся в голове слова. Пальцы продолжали ритмично сдавливать неподатливое сердце.

Чужая ладонь накрыла руку Вольфа. Он ожидал увидеть старика Ансельма, но, вскинув голову, уставился в распахнутые глаза эрбпринца. Там, на дне провалов его зрачков, бушевало новорожденное горе, еще не превратившееся в слезы.

Тяжесть спала с плеч. Сковавший тело холод перетек к прижатым друг к другу рукам и через них — в грудь бездыханного шута. Но что-то было не так.

В последний миг Вольф успел оттолкнуть Леонхарта, а после…

Сквозь пальцы к запястью, а затем и локтю хлынул поток ледяного огня, выжигавший, казалось, каждую жилу.