Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

— Так зачем вы к нам? Это же не просто дружественный визит? — решилась я нарушить молчание.

— У нас указание баст, — ответил «дядя Анри», — «никого не впускать, никого не выпускать».

— Странное какое-то указание, — заметила я, облизывая ложку.

— Почему это странное? — удивился один из кузенов Рамзи, в чьих именах я сразу же запуталась.

— Ну как же… вот взять нас, например. Вы нас впустить не можете — значит надо нас обратно развернуть, за пределы рубежа. Но вы этого не можете.

— Это почему это? — запыхтел, как чайник перед закипанием, кузен.

— Потому это! У вас указание: «никого не выпускать», верно, да?

Кузен насупился и вновь запыхтел в раздумьях.

«Дядя Анри» одобрительно блеснул в мою сторону глазами.

— Может, вам с баст как-то связаться, уточнить инструкции? — попыталась я прийти на помощь Пыхчуну.

— Так ведь нет с ней связи, две недели как нет, — расстроено ответил он.

— Вот именно об этом я и собирался поговорить с вами, — вступил в разговор «дядя Арни», — Неладное что-то происходит у нас тут…

— А то мы не заметили, — вызывающе фыркнула Лео.

Кит повернулся, и положил руку ей на шею, тихо говоря что-то успокаивающее, судя по интонациям. «Дядя Арни» конфликт решил не раздувать, лишь улыбнулся кривовато и развел руками.

Но поговорить нам не дали. Внезапно послышалось хлопанье крыльев и на полянку аккуратно стали опускаться вампиры. Крылья у них, конечно, были хороши — черные, большие, нетопыриные, и я поняла, что смотрю на них открыв рот. Но первая же услышанная от них фраза заставила меня судорожно нашарить кружку с остывшей кипяченой водой, и выпить ее несколькими жадными глотками. Обращена она была к Май:

— Здравствуй, дочка. Ничего, что мы так запросто, без приглашения?

— Дочка? — спросила я хрипло, потом поняла, что закипаю и следующий вопрос прозвучал на два тона выше, — Дочка?! Май, как прикажешь это понимать?

Вампиры дружно развернулись в мою сторону.

— Дон Алехандро ди Сильвестри, глава клана Лунного Слияния. На руке этой прекрасной дамы брачный браслет своего сына, Мигеля, поэтому…

Наши с Май возмущенные крики прозвучали одновременно:

— Май?!

— Брачный?!

Май повернулась ко мне и процедила:

— Он, подлец, сказал, что это родовая защита, об остальном и словом не обмолвился… А у нас кольца в ходу, я и не подумала… Снимай!

— Не выйдет, — отозвался потенциальный свекор.

— Отнюдь, — обозлилась я, — у нас вассальная клятва, которая включает мое обязательное согласие на любые матримональные действия в отношении Май. Я такого согласия не давала, да и Май его не испрашивала, а, значит, я в своем праве!

Самое главное, что я почему-то была твердо убеждена, что я смогу снять с Май этот чертов браслет, и, похоже, вампир это понял, потому что заторопился:

— И все же я бы попросил вас не торопиться снять браслет. Давайте рассматривать его… ну, скажем, как знак помолвки? Он действительно несет в себе защиту рода, и, возможно, я просто неверно истолковал намерения сына: у нас уже около двух недель нет связи.

Май стояла, вытянув вперед руку в злополучном браслете и закусив губу, я же ждала её решения:

— Я сделаю так, как ты скажешь: скажешь снять — сниму, скажешь оставить — пусть остается.

— Пусть остается, — хрипло буркнул Рыжик, — но когда мы вернемся, я ему все выскажу!

— Мне уже страшно… за Мигеля, — фыркнул верпум, и потянулся к фляжке, которую вновь пустили по кругу настороженные вервольфы, успевшие было вскочить и ощерится при виде вампиров.

И тут же притворно взвыл, получив по руке от одного из кузенов:

— Мал еще!

Когти и клыки никто из наших гостей убирать не торопился.

— Дайте угадаю, у вас тоже указание от баст? Никого не впускать, никого не выпускать? — устало спросила я у вампирской делегации.

— Именно так, — согласился дон Алехандро.

— Что ж, подождем остальных участников пикника, — решила я, снова устраиваясь у костра и взглядом попросив Рамзи налить мне горячего отвара какой-то местной травы, — Кто у нас там опаздывает и всех задерживает?

— Я просто ждал своей очереди, — мягкий, вкрадчивый голос принадлежал рыжеволосому немолодому мужчине, который соткался на поляне словно бы из ниоткуда, — у вас тут так многолюдно и шумно.

— Верите — сами устали, — согласилась я, — Но я, вообще-то, ждала летучих обезьян…

На поляне мгновенно стало так тихо, что, казалось, было слышно, как прорастает трава.

Все присутствующие на поляне люди и нелюди с ужасом переводили взгляд с меня на мужчину и обратно, и я поняла, что сказала что-то не то, но никак не могла взять в толк, что же именно.

И вдруг мужчина захохотал, запрокидывая рыжую голову, раскатисто и громко, так, что угомонившиеся было птицы вспорхнули со своих мест и подняли настоящий гвалт. Он смеялся так заразительно, пытаясь сдержаться, и корча при этом невероятные рожицы, что постепенно мы все присоединились к его веселью, и вошли в тот самый раж, когда остановиться практически невозможно. Возмутитель спокойствия мотал головой, пытался отдышаться, кусал губы, но ничего не помогало: стоило ему посмотреть на меня своими глазами бледно-серого цвета, как подбородок начинал подрагивать, потом к нему присоединялись губы, и, наконец, он не выдерживал — и снова закатывался от смеха. Когда, наконец, нам удалось остановиться, рыжий в изнеможении вытер выступившие слезы, присел на бревнышко и проникновенно признался:

— Давно нас так никто не называл.

— Кого это вас? — насторожилась я.

— Драконов, — оскалился мой собеседник.

— Да ладно? Ты хочешь сказать, что ты — дракон? — не было, на мой взгляд, в рыжем ничего драконьего, что приписывалось им книгами: ни особой стати, ни мудрых глаз, ни волнующей душу нечеловеческой мужской красоты.

— А что, не похож? — попытался приосаниться рыжий.

— Ни капли, — решительно ответила я.

— А на летучую обезьяну похож? — почти прорыдал рыжий, и замотал головой, — не могу больше, щеки болят.

— На летучую не похож, — решила быть честной я, — крыльев нет…

— Откуда она взялась? — простонал рыжий, — это же невозможно…

— Гала, он действительно дракон, — осторожно подкрался ко мне верпум.

— Рамзи, тебе не кажется, что шутка затянулась? — шикнула я на него.

Рыжий виновато развел руками и решительно пошел в середину поляны. Все наши гости резво шарахнулись подальше, но лишь когда рыжего окутал кокон ярко-оранжевого тумана, который все рос, рос, принимая очертания чего-то большого, я поняла, что происходит и беспомощно оглянулась на вера.