Джеймс Гарднер - Пламя и Пыль

Кирипао отбросило в угол комнаты, он был не в силах справиться с непреодолимым потоком. На моих глазах к нему присоединилась Ясмин. Когда я прорывался наружу, она шла справа, но с Уизлом в руках ей было нелегко устоять на ногах. Женщина и гном упали на пол и покатились через всю комнату, чихая и отплевываясь от пыли. Врезавшись в Кирипао, они оказались в углу, придавленные неослабевающим напором.

— Попались! — торжествующе взвыл Фокс. В свисте пыли его голос был едва различим. Я видел, как маг поднимает руки, слышал, как он произносит слова заклинания, чтобы изжарить моих друзей.

— Стой! — закричал я, вскочив на ноги. Но мой голос охрип, а на то, чтобы добраться до Фокса, вновь пройдя сквозь поток, уже не оставалось никаких сил. Я взревел и прыгнул в него, надеясь, что хоть так смогу заслонить Ясмин от огня.

Пыль захлестнула меня, полностью оглушив. Когда прилетит шар, я ничего не увижу и не услышу, лишь почувствую жар его пламени, что обрушится на меня или охватит моих друзей, беспомощно зажатых в углу. Охватит Ясмин.

Но вдруг поток прекратился, словно кто-то перекрыл кран. Я так отчаянно упирался, что, ошеломленный, упал лицом в мягкий, как подушка, нанос. Тотчас подняв голову в поисках Фокса, я заметил его всего в нескольких шагах. Его глаза были блаженно закрыты, губы двигались, облекая заклинание в слова. Рядом с ним стоял Иезекия, парень держал в руках мельницу. Он повернул ручку, уменьшив напор… и нацелил получившуюся струйку прямо на мага, покрывая того ровным белым слоем.

Я раскрыл, было, рот. И закрыл. Пусть все решает судьба.

На Фоксе по-прежнему лежал слой бурой пыли, нейтрализующей антимагическое действие белой. Однако, после нового облака энергетический баланс стал сдвигаться. Заметил ли это Фокс? Для меня результат был едва уловимым: вокруг старика возник небольшой ореол, когда белая пыль начала слабо светиться. По словам Мириам, маг чувствовал себя в огне как дома — может быть, он просто не ощутил зарождавшуюся волну жара. Но когда заклинание уже шло к завершению, магическая энергия, что скапливалась вокруг Фокса, стала почти осязаемой… и пыль это почуяла.

С легким "пуф" каждая белая частичка расцвела маленьким солнцем.

Иезекия отскочил назад, или его просто отбросило, когда яростно вспыхнули мириады пылинок. Слова застряли у Фокса в горле, безумные глаза широко распахнулись. Языки белого пламени взметнулись вокруг старика; на его лице проступило изумленное выражение.

Это были объятия абсолютного огня.

В то же мгновение тело Фокса превратилось в прах, и он взорвался как тот гигант на ступенях Мортуария.

Взрывом сорвало три ближайших к Фоксу поршня, которые, разлетевшись на мелкие куски, шрапнелью прошили другие части гигантского механизма. Его реакция не заставила себя ждать: пол под ногами заходил ходуном, как у повозки, наехавшей на камень. Интересно, подумал я, как поведет себя Стеклянный Паук, если одна из его ног прикажет долго жить?

Оставаться и выяснять это я не намеревался.

Настало самое время для извечного клича путешественников по планам, что универсальнее всех молитв, заклинаний и боевых воплей; и мы заорали в один голос:

— БЕЖИМ ОТСЮДА!

Мириам добавила:

— Я знаю ближайший выход.

Я совсем забыл, что она все еще с нами, и благодарение богам удачи, что у нас был кто-то, способный указать путь к спасению. Не теряя времени, она помчалась прочь из машинного отделения, оставляя следы на пыльном полу. Иезекия побежал вслед за ней, даже ни на кого не взглянув… однако и остальные не мешкали. Я вскочил на ноги и увидел, что Ясмин и Кирипао уже спешат на выход; Ясмин успела подхватить невесомое тельце Уизла. Мне все это не нравилось — Уизл не двигался самостоятельно уже довольно давно.

Конечно, только дурак станет мешкать в таком месте, где все разваливается на части, чем и занимались сейчас все механизмы. Клубы пара окутывали нас, застилая путь к дальнему концу зала, где лежал наш выход. Каждые несколько секунд очередной осколок металла прошивал туман, словно камень, выпущенный из пращи. Шестеренки… подшипники… куски конвейерного ремня… какие-то обломки… Многие осколки дымились, некоторые даже искрили голубыми молниями.

Прокатившаяся волна разрушений несла в себе невиданный заряд тщательности и необузданной энергии, ни мало не заботящейся ни о чем живом, что может встать у нее на ее пути…

— Чего ты там застрял, Сенсат несчастный! — прокричала Ясмин, стоя на пороге. — Хочешь, чтобы расписало летающей железякой?

В этот самый момент что-то бешено просвистело в непосредственной близости от моей головы, оставив в ушах звон циркулярной пилы; и мне пришлось согласиться, что с кое-каким опытом лучше повременить.

Спустя минуту, мы настигли Иезекию и Мириам, переводивших дух чуть дальше по коридору. Иезекия держал в руке мельницу, что обрадовало меня просто безмерно — без этой "безделицы" все планы Риви пойдут прахом.

— Ну что, — сказал я парню, как только с ним поравнялся. — Может, ты мне расскажешь, как тебе это удалось? Только что ты был позади меня в комнате, и вдруг посыпаешь Фокса из его же мельницы? Я думал, после того, как Риви тебя вырубила, ты долго не сможешь телепортироваться?

— Я тоже так думал, — сказал он, тяжело дыша после бега по коридору. — Но… — произнес он тихо, — Уна погибла у нас на глазах, она пожертвовала собой ради нас. И потом, Мириам смотрела на меня так, словно я должен был что-то сделать, чтобы спасти всех… Я не знаю, Бритлин, я был просто вне себя от отчаяния, я почувствовал прилив энергии, как будто внутри меня вспыхнуло маленькое солнце, а затем обнаружил, что стою рядом с Фоксом… Он поставил мельницу на пол, чтобы произнести заклинание… Бритлин, я вовсе не хотел его убивать, я думал, что это его остановит…

Мириам заботливо взяла его за руку.

— Он это заслужил, блажной старый пень.

— Но ведь ты работала на него, — холодно напомнила Ясмин. — И на Риви.

— Ну, в общем, да, — Мириам уставилась в пол. — Я брала ее деньги, но мне глубоко наплевать на ее цели. Нам всем было наплевать. Для Риви наши жизни ничего не стоят. Вы сами видели, что она сделала с Петровым; то же самое может быть и со мной, и я отвечу ей тем же, если смогу.

— Какой пример преданности, — проворчала Ясмин. Повернувшись к нам, она добавила: — Мы будем иметь это в виду, верно?

— Уважаемая Служительница, — произнес Уизл, лежа на руках у Ясмин, словно дитя, — нам и без нее есть о ком беспокоиться.

— Правильно, — добавил я, — например, о тебе и твоем здоровье. Как ты себя чувствуешь Уизл?