Джеймс Гарднер - Пламя и Пыль

Стрельба огненными шарами напоминает запуск из катапульты слона: вы можете промахнуться по цели, но выстрел все равно закончится взрывом. В нашем случае взрывом задело внешнюю стену, и те, кто находился внутри, успели разглядеть его во всей разъяренной красе. Затем огонь прянул назад, в машинное отделение, омывая потоками пламени поршни, стержни и шестерни и нарушая их мерный ход.

Какими бы прочными не были механизмы, они не предназначались для работы в подобных условиях. Какой-то винтик соскочил со шпинделя; покосившийся шпиндель встал на пути маховика; маховик сорвался с крепления и пробил дыру в стенке парового котла. Вскоре пар, ударивший из пробоины, висел повсюду, образуя плотный горячий туман.

— Опа, — произнес Фокс и спрятался под пульт управления, за которым Иезекия отыскал посох Уны.

Самое время было уносить ноги; но, несмотря на устроенный фейерверк, Фоксов огненный шар не освободил нас от бруса. Внешне он, конечно, обуглился, но пламя не прожгло дерево до сердцевины. Кирипао решил силой вышибить дверь… и отлетел назад, повредив плечо. Быть может, если мы все сразу навалимся на нее, преграда, в конечном счете, не устоит. Но прежде, чем мы смогли попытаться, Уна махнула нам отойти в сторону.

— Нельзя терять времени, — крикнула она. — Все назад.

Уна вскинула свой ледяной посох.

— Не делай этого! — закричал я. Она не послушала.

За долю секунды до выстрела посох запылал, точно солнце. Одежда Уны моментально воспламенилась, но ее руки даже не дрогнули, когда она направила посох в сторону двери. Из него вылетел массивный ледяной таран, зашипевший в огне, что окружал тело Уны. Нас обдало горячими брызгами; пламя немного подтопило лед сверху, но в таране осталось достаточно массы, и он врезался в дверь с оглушительным грохотом.

Деревянный брус подался на каких-то два дюйма.

С криком вызова Уна выстрелила еще раз. Новая волна питаемого магией жара окружила посох, она была слишком сильной, чтобы тот сумел выдержать ее сразу за первой вспышкой. Посох испарился прямо в руках, пылая так ослепительно, что я не смог увидеть результат выстрела — мой взор застилало обжигающее сияние. Но я услышал удар и треск разлетевшегося в щепки дерева. Дверь распахнулась, впуская внутрь поток пара, рвущегося из разбитого котла.

Уна сделала шаг к двери и рухнула на колени. Пламя, рожденное белой пылью, взяло ужасную плату — ни одна из жертв, которых я видел в Суде, не была так жестоко обожжена. Ее одежда исчезла, кожа стала черна и похожа на уголь. Кирипао дернулся, чтобы помочь ей… но рука, за которую он схватился, словно веточка отломилась в запястье и превратилась в пепел.

— Идите, — промолвила Уна, ее голос был не громче шепота. — Остановите Риви. Сохраните справедливость.

И она замертво упала на пол, рассыпаясь на части.

10. Три свистка

При виде гибели Уны Иезекия в ужасе закричал. Хотел бы я присоединиться к нему, да только были дела посрочнее, поэтому я вынул рапиру и устремился к двери.

Кирипао, разумеется, уже был снаружи… но не успел я достичь выхода, как он нырнул назад в комнату с криком:

— Ложитесь!

Мне хватило времени отскочить к стене, прежде чем за Кирипао ворвалось пламя от нового взрыва. Огненные языки потянулись внутрь, бросая на наши лица адские блики; к счастью, никто не оказался на их пути, и быстрый осмотр показал, что мы отделались лишь небольшими подпалинами.

— Фокс нас запер, — с досадой сказала Ясмин.

— Эй! — прокричал я сумасшедшему старику. — Риви велела тебе нас не жечь.

— А, ну да, — откликнулся он. — Простите.

В следующий миг в комнату ворвался ураган белой пыли. Уизла, только-только попытавшегося подняться, опрокинуло навзничь и во второй раз впечатало в стену. Кирипао, задыхаясь от пыли, комком набившейся в горло, согнулся в безудержном кашле. Остальные, немного прокашлявшись, поспешили укрыться под пультами и столами.

Глянув сквозь прозрачную стену, я понял, откуда пришла эта новая напасть: Фокс открутил ручку мельницы до упора, нацелив ее в сторону двери. Поток бил в комнату под углом, но и этого было достаточно, чтобы половина всей пыли оказывалась внутри. Даже с избытком. Выход уже был частично завален белой горой, все быстрее растущей в размерах. За какие-то минуты мы все окажемся по горло в пыли. Чтобы спастись, нам надо сперва преодолеть этот мощный поток, а потом встретиться с огнем Фокса.

Я поглядел на Ясмин. Ее лоб и щеки были в пыли, приставшей к испарине.

— Надо прорываться, — прокричала она. — Я понесу Уизла. За дверью разделимся.

Она понимала, что план безнадежен: не важно, как быстро мы разделимся, один большой огненный шар накроет всех разом. С другой стороны, я не хотел дожидаться, когда комната заполнится пылью. Даже если Фокс уймется раньше, чем мы задохнемся, оказавшись в ловушке, нам останется только ждать, когда придет Риви, чтобы вскрыть нам мозги.

Я кивнул Ясмин.

— Тогда за дело.

Кирипао выскочил за дверь, разметав целую тучу пыли. Видимо он рассчитывал тут же напасть на Фокса, поскольку сделал шаг в его сторону; но, будучи эльфом, Кирипао весил не так уж много. Извергаемый мельницей поток пыли сбил его с ног, закрутил и отшвырнул к внешней стене комнаты управления.

Что было затем, я не видел… потому что шел вслед за ним.

Пыль обрушилась на меня со всей мощью океанской волны, угрожая смыть назад, как Кирипао. Я навалился в ответ, стараясь не поскользнуться в куче пыли, скопившейся на полу. Глаза мои были закрыты, но я смог ощутить момент, когда пересек порог комнаты — звуки небольшого замкнутого пространства сменились эхом просторного зала. Ухватившись за край двери, я толкал себя вперед, как волнорез, рассекающий реку во время паводка.

Ухо, которым я был обращен к потоку, сразу забилось так плотно, что утратило способность различать звуки. Но что если причиной глухоты была не временная закупорка, а лопнувшая из-за давления барабанная перепонка? На мгновение я запаниковал. Потеря слуха или любого другого чувства — невосполнимая утрата для Сенсата. Страх подстегнул меня, добавив сил, и я устремился вперед, дальше и дальше… пока вдруг не вырвался за преграду из пыли, оказавшись в относительном спокойствии машинного отделения.

Легко сказать, в спокойствии: глухой на одно ухо, а теперь еще обжигаемый влажным вонючим паром, который продолжал бить из разбитого котла. Я быстро прочистил глаза от пыли, затем присел за визжащим ремнем какого-то вентилятора и обернулся посмотреть, как далеко продвинулись мои товарищи.