Алан Аюпов - Саньяси (СИ)

— А от курения язвы не бывает? — Поинтересовался князь.

— От курения бывает рак лёгких. — Вместо графа ответил Гэлбрайтов.

— Вы пророчите мне такую страшную судьбу? — Спросил граф.

— Ни в коем случае. Я лишь уведомил князя о результатах курения.

— Господин свободный гражданин сегодня сам как язва. — Заметил Посадов.

Подошёл официант, и принялся расставлять тарелки, вилки, ложки, фужеры…

— Что Вы не поделили? — Спросил граф, осматривая курительные приборы.

— Кто «Вы»? — Уточнил Гэлбрайтов.

— Вы — это уважаемый Ефим Эдуардович и вы, Виктор Вениаминович.

— Да мне, вроде бы, делить нечего.

— Вас достаёт моя известность. — Сказал Посадов.

— Известность чего? — Не понял Гэлбрайтов.

— Мои последние заметки печатают все ключевые средства массовой информации республики. Вы же всегда считали меня бездарью.

— «Итальянская полиция арестовала пять человек, предположительно устроивших резню на лодке с африканскими мигрантами, в которой погибло более 250 человек. На судне, направлявшемся к берегам Сицилии, находилось более 1200 мигрантов, все — выходцы из стран Африки и Ближнего востока. Во время длительного плавания к итальянским берегам, на борту возник конфликт между мигрантами из суб‑сахарской Африки и выходцами из арабских стран. Последние не хотели уступать место на внешней палубе, а пятеро обвиняемых (два марокканца, сириец, саудит и палестинец) в ходе возникшей драки подошли к вопросу радикально: с помощью имевшегося у них холодного оружия они стали резать и выбрасывать за борт недовольных». И это по‑Вашему должно вызывать зависть?! — Делано изумился граф Бенингсен.

— Ну, зачем так грубо! — Поднял руки Гэлбрайтов. — Я критиковал Вас, это да, но это здоровая критика, а не оценка. А Ваша известность, как Вы утверждаете, несколько преувеличена.

— Вот она, современная молодёжь!.. Вот вам современные взгляды… Вот оно уважение к возрасту!.. — Сказал Посадов. — За каких‑нибудь пару десятков лет мир изменился до неузнаваемости.

— Это Вы стареете, а не мир меняется. — Возразил князь Вадбольский.

— Вы не правы, князь. Ещё Вещий Олег тысячу лет назад говорил… — Заговорил граф Бенингсен, раскуривая трубку. — Настоящий человек должен меняться, только дурни не меняются.

— Это где он такое говорил? — Скептически поинтересовался Гэлбрайтов.

— Слово Мудрости Вещего Олега. — Ответил граф и помахал рукой, разгоняя дым.

— Включите вытяжку. — Посоветовал Дьяконов.

— Мммм. Я плохо разбираюсь в технике. Будьте любезны, покажите, где это включается? — Извиняющимся голосом попросил граф.

— Кнопка у Вас над головой сзади. — Буркнул князь. — Длинная «Пуск», круглая «Стоп». — Уточнил он, видя как граф морщит лоб, силясь понять на какую кнопку нажимать.

— Вам не надоело брюзжать об изменившемся мире и отвратительной молодёжи? — Задал вопрос Дьяков.

— Нет. Меня интересуют души людей, дух маленьких и больших стран, душа мира, наконец! — Ответил Посадов.

— Вы психолог? — Уточнил Дьяков.

— В некотором роде, да.

— Тогда Вам незачем обижаться на меняющийся мир. Он просто не может не меняться.

— А я и не обижаюсь. Обижаются те, кто думают, что им кто‑то что‑то должен.

— Да, Вы правы. — Согласился граф, справившийся наконец‑то с пусковым механизмом вентиляции. — Сложно обидеть того, кто не собирается обижаться. Чаще всего обижаются те, кто хочет быть обиженным.

— Вас часто обижали, граф? — Спросил князь.

— Как Вам сказать?.. Бывало.

— Ну, и как ощущения?

— Пока был мал, да глуп, обижался, дулся.

— А когда стали взрослым и умным?

— Когда стал взрослым и немножко почитал умных книжек, тогда и понял, что обижаются те, кто чувствует себя ущербным.

— Граф, Вы дули губы? — Притворно изумился князь.

— Дул, конечно. — Согласился граф.

— Но ведь обида — удел кухарок?!

— Сами придумали, или подсказал кто?

— Народная мудрость, дорогой граф. Моя кормилица любила говаривать… Не к столу будет сказано: «Обида — это как ведро с недобродившим дерьмом. Таскаешь всё время с собой, и нет возможности избавиться. А чтоб не дай бог не усохло, постоянно помешиваешь палочкой, и предлагаешь понюхать другим, когда рассказываешь им, как горько тебя обидели».

— Не смешно.

— Ваше право. — Пожал плечами князь Вадбольский.

— Да, обида — всегда реакция на ситуацию, и всегда отрицательная. — Согласился Посадов.

— Ну!.. — Заговорил граф. — Некоторым людям подсознательно нравится состояние обиженности. Они всячески культивируют в себе это состояние. Как это говорится: «Дуют губы», кривятся, отворачиваются и делают скорбный, оскорблённый вид. Им нравится, когда перед ними извиняются, и это ощущение вызывает в них, не иначе как чувство собственной важности перед обидчиком.

— Но, ведь большинство же людей страдают от обид?! — Возразил Дьяков.

— Вам ли об этом говорить?.. — Поморщился Гэлбрайтов.

— Тогда возникает резонный вопрос «Зачем они включают обиду? Зачем позволяют себе обижаться и оскорбляться?». — Вмешался князь Вадбольский.

Вывод очевиден… — Продолжил граф, разглядывая дымное кольцо. — От бескультурья, слабости душевной своей, нежелания развивать себя, расти над собой, познавать новые горизонты и расширять уже имеющиеся знания. Чем более человек образован, тем меньше у него всяких предрассудков в голове. Тем меньше шансов его обмануть, обидеть, унизить, оскорбить. Ибо разумный человек на такие выпады только пожмёт плечами и пойдёт дальше своей дорогой, не опускаясь на уровень обидчика, или оскорбителя и не давая ему повода подлить масла в огонь.

— Разумный человек не обижается, разумный человек делает выводы. — Констатировал Посадов.

— Вы случаем не подрабатываете психоаналитиком? — Прищурился Гэлбрайтов.

— Нет. Это жизненный опыт. — Ответил граф.

— А чешете, как пописанному.

— Я изучал риторику. — Отмахнулся граф, продолжая. — Мудрый человек просто проигнорирует обиду и не пустит её в свой разум, не позволяя ей внешне управлять собой. Ведь Разумный человек сам управляет собой и сам решает, как, согласно своим познаниям о тех или иных процессах, своему организму адекватно реагировать на внешние раздражители. И никогда не пойдёт на поводу внешних раздражителей, коими и являются обидчики, то есть провокаторы.

— Слово‑то какое, «провокаторы». Контрреволюцией попахивает. Фашизмом… — Скривился, как от оскомины, Посадов.

— Да, именно так, провокаторы. Точнее сказать, обидчики‑провокаторы только то и делают, что пытаются вывести кого‑нибудь из состояния равновесия своими колкими фразами, а затем, как вампиры высасывают жизненную силу побеждённого.