Виктор Исьемини - Все сказки мира

— Отлично, здесь и станем, — решил Ингви. — Похоже, что это место как раз и используется местными для лагеря, вон и кострища… Здесь часто ночевали… Давайте, располагайтесь. К приходу «гостей» наш лагерь должен выглядеть так, как будто мы давно тут стоим…

Все сложилось, как нельзя лучше. Когда на дороге показались местные — у нас уже все было готово. Мы сидели вокруг костерка и жарили Филькину добычу… Я помахал рукой, приветствуя и приглашая к костру — и младший воин тут же пошагал к нам, как будто так и надо. Седоусый пытался прошептать ему на ухо какие-то возражения, но тот лишь махнул рукой. Тогда и старший, видимо сдавшись, повторил его жест и подсел к нам. Их войско, не ожидая особого приглашения или команды тоже подтянулось к нам. Филька подкинул дровишек, разводя огонь побольше, Кендаг широким жестом предложил им угощаться, а бородачи принялись доставать свои припасы — хлеб, сыр, еще что-то… Рядом они принялись разводить еще пару костров, чтобы не жаться у одного.

— Привет вам, путники, — обратился к нам младший воин, — я Павлон, сын тана Ольшанки, а это мои земляки…

Они идут на север по призыву Карамока Хромого, Стража Побережья, который получил какие-то сведения о готовящемся крупном нападении разбойников и собирает все силы Риодны, чтобы устроить врагам хорошую встречу… Затем парнишка выжидательно замолк, очевидно предоставляя мне возможность представиться. Поскольку он не назвал по именам своих — то и я ограничился тем, что назвал себя. Я сказал, что я служил у купца с Архипелага, что я со своими спутниками подрядился охранять его в пути. Что на нас напали морские разбойники, а мой наниматель и его земляки — отъявленные трусы и что они попрятались по щелям, пока мы дрались с разбойниками (здесь я продемонстрировал запятнанную кровью повязку на левой руке). Что зовут меня… Альда. Да-да, такое странное имя — Альда-воин. Ну, пока мы сражались — налетел шторм. Наши корабли бросило на скалы, драккар разбился вдребезги, а мы на обломках добрались до суши… Ну, а затем мы побывали в Каменной Пристани и просили королеву помочь нам добраться до островов, а эта мудрая и прекрасная дама сказала, что мы можем присоединиться к войску Карамока Хромого, сражаться с ним вместе и получить свою долю добычи. А там уж… Я сделал неопределенный такой жест рукой и искоса глянул на своих собеседников. Вроде бы все в моем рассказе было принято как должное, а старый воин промямлил:

— Ну да, ежели победим — то ваши, с островов, сюда налетят как мухи на дерьмо… Добычу перекупать… С кем-то из них и вернетесь…

Дальше, слово за слово — и я потихоньку узнал куда больше, чем от Проныры. Королева, Фея Сильвенча, по словам моего юного приятеля была просто сексуальной маньячкой с претензиями. Она служила Отцу-Лесу тантрическим путем и стремилась всячески расширить свой опыт, совокупляясь со всевозможными странными и необычными партнерами, в том числе она перепробовала множество экзотических уродцев и практически весь животный мир Риодны… Впрочем, сам Павлон считал ее поведение истинно царским, а саму тетю именовал не иначе, как «роскошной» и «желанной». Он даже по-своему завидовал обитателям клеток в Каменной Пристани, вкусившим от ее прелестей — все это были э-э-э… скажем так, жертвы ее экспериментов в любовной сфере — а для свободного человека (тем более, подданного Феи) провести ночь с этой ведьмой было высшей формой награды. Сам вышеупомянутый Карамок (лучший полководец Риодны, гроза всех врагов), хоть и Хромой — а четырежды удостаивался права провести ночь с «несравненной»… Кроме того, она — не только писаная краса, но и мудрейшая из мудрых, перед ее умом преклоняются даже почтеннейшие друиды, которыми она окружила себя…

Уже стало довольно темно, когда на дороге показался первый встреченный нами отряд. Я думал, что они уже давно устроились на ночевку… Собеседник мой сразу погрустнел и буркнул, указывая на шагающего во главе вновь прибывших чернобородого воина:

— Понок Черный, тан Тринии, мой сосед… Мы оба сватаемся к Адане, наследнице Вернитара Богатого…

Воины из Тринии расположились на ночлег чуть в стороне, а сам Черный приблизился к нашему костру на несколько шагов и постоял недолго, ухмыляясь… Затем пошел к своим.

— У него больше воинов, — грустно объяснил мне пожилой усатый воин, — наш тан, отец Павлона болен, а ольшанский друид стар и скоро помрет… Если Понок Черный отличится в бою — он станет зятем Вернитара.

— А можно, — робко спросил Павлон, я всем буду говорить, что вы тоже — мои воины, а? У меня так мало людей… А я прослежу, чтобы вас при дележе не обошли…

— Ладно, валяй… — щедро разрешил я. Меня это вполне устраивало — идти дальше под прикрытием.

Минут двадцать спустя я почувствовал, что у меня затекли ноги и встал пройтись, Ннаонна тут же ко мне присоединилась. Я сделал несколько шагов в сторону тропы, ведущей от нашей стоянки в лес и вдруг обнаружил рядом с собой друида из отряда Понока, который, кажется, собирался идти по ней. Он смерил нас с Ннаонной взглядом и заявил:

— Эй, чужеземцы, или кто вы там, остерегайтесь ходить этим путем, ибо он ведет в злое место, к логову упырей и вурдалаков… Только друид, наделенный Силой, осмелиться идти туда.

— Ой, Ингви, давай пройдем туда, посмотрим, хоть немножечко… — тут же заныла Ннаонна. Бедняга, услышав об упырях и вурдалаках, она вдруг подумала, что отыщет подобные себе существа… Чушь конечно, я же видел, что ее «вампиризм» — это хитрое изобретение какого-то ловкача, ее предка… Но она так смотрела на меня…

Я вытащил из ножен Черную Молнию и шагнул во тьму:

— Ну что ж, если желаешь… — если ей так хочется, поглядим, как рассыплется в прах еще одна легенда… Как обернется пшиком еще одна сказка…

ЧАСТЬ 3

КОНТИНЕНТ — ОСТРОВА

ГЛАВА 21

Из тени, из каменной ночиЯвился под вежливый стук…

Ингви пошептал своему мечу — камень на рукояти засветился — тускло и слабо, но тем не менее, окрестные кусты стали более-менее видны. Затем он осторожно двинулся по тропе, Ннаонна пристроилась за ним. Чернобородый друид невнятно буркнул что-то, но тоже зашагал следом за призрачным огоньком, удаляющимся по тропе во тьму… Догнав иноземцев, он несколько минут шел молча, затем окликнул:

— Эй, как вас, чужеземцы… Я вам точно говорю — это гиблое место… Упыри и вурдалаки…

— Брось пугать, — огрызнулась Ннаонна, — врешь ты все! Нет здесь упырей страшнее, чем я.