Керк Монро - Осень без надежды

— Вас послушать, так это не у меня проблемы с воздержанием, а у вас, — едко парировал Рэльгонн. — Хорошо, раскрою еще одну страшную тайну. Нас действительно больше. Ненамного, но ощутимо. Я не хотел вам этого открывать, только потому, что вы можете потерять ко мне всяческое уважение. Милый Войто, вы не могли бы выйти? Сейчас будет разговор для взрослых.

— А я что, дитятко малое? — внезапно набычился Войто, набравшийся смелости возразить Рэльгонну. — Шестнадцать зим миновало, господин упырь. Посвящение охотника получил. Жениться могу, свой двор заводить.

— Если так — желаю счастья, — усмехнулся эрл Рудны. — Только прошу вас, молодой человек, никому не рассказывать о том, что вы услышите здесь. Обещаете?

— Да ну вас, месьор, пойду я лучше, — Войто бочком прошел к двери кабинета. — Только вы мне скажите, господин упырь: вы нынешней ночью точно кусаться не будете?

Рэльгонн на мгновение потерял самообладание, внезапно растянул бесцветные губы в жутчайшем оскале (Данкварт за время долгих путшествий по побережью Закатного материка и Полуденным морям видывал пару раз страшную рыбу акулу — Рэльгонн сейчас чуточку на нее походил), блики свечей превратили его пасть в зрелище совершенно непотребное и жуткое, в результате чего Войто, сдавленно пискнув, вылетел из комнаты, будто камень из пращи.

— Вот так приходится воспитывать молодежь и прививать уважение к пожилым людям, — как ни в чем не бывало сказал каттакан. — Что ж, удовлетворю ваше любопытство. По моим подсчетам, наша семья, якобы состоящая из девятерых представителей рода, в действительности насчитывает около шести десятков особей… Я вам говорил, что мы прививали зародышей в тела диких животных?

— Да, — согласился Данкварт, и неожиданно понял, что именно хотел сказать Рэльгонн. — Неужели вы не уследили за некоторыми отпрысками? Не нашли часть своих детей?

— Звери частенько мигрируют, — огорченно сказал упырь. — Простите, если это оскорбит вас, но я раньше предпочитал выбирать в качестве носителей именно людей. За человеком уследить гораздо проще. Я использую его кровь, заражаю… частицей самого себя, спустя две-три седмицы человек заболевает, а к моменту полного развития зародыша умирает. Через сутки после смерти мой потомок покидает мертвый организм, я могу его забрать и начать воспитывать. Кстати, не в последнюю очередь из-за человеческой нетерпимости мы отказались заражать людей. У вас чудовищные предрассудки! Зачастую труп сжигали до того, как рождался каттакан. Естественно, он погибал вместе с телом носителя.

— Вы говорите ужасные вещи, — помотала головой Рыжая Соня. — Честное слово, будь вы, Рэльгонн, человеком, я бы не задумываясь убила вас.

— Следует знать о союзнике все, включая его далеко не лучшие черты, — снова нашелся с ответом упырь. — По крайней мере, теперь я для вас предсказуем. Мне заканчивать?

— Извольте…

— Когда мы отдавались силе инстинкта и заражали животных, в большинстве случаев звери терялись, уходили умирать в берлоги, пещеры… Найти их было практически невозможно. Рождались наши потомки. Далее следует самое неприятное: каттакан, которого не воспитывают и не обучают сородичи, становится дикой неразумной тварью. Возьмите у человека маленького ребенка, подбросьте в семейство волков, и через несколько лет детеныш утратит возможность говорить, общаться, думать, превратится в бегающее на четвереньках существо, в котором куда более от волка, нежели от человека. Я объясняю не чересчур сложно?

— Вы нас прямо-таки за каких-то дикарей держите, — обиделся Данкварт.

— Простите. Итак, "дикий каттакан" выходит на свободу. Что дальше? Наши инстинкты гораздо более глубоки и совершенны, чем у людей. Каттаканы могут выжить в любой, самой враждебной обстановке, если только они достаточно взрослые. Взрослеем мы быстро — несколько месяцев, и ребенок получает все способности к управлению творящей мыслью, называемые вами магией. Нужно искать пищу, постоянное пристанище… Инстинкт на высоте, но разума нет. И абсолютное полнолуние два раза в год. Понятно теперь, откуда идут сказки про вампиров? Добавьте обостренные чувства, возможность на краткое время изменять форму своего тела, привычку днем прятаться, а ночью охотиться… Такие дикари крайне опасны, и я полностью сознаю, что ответственность за их появление несу только я и мои сородичи.

— А ваши сыновья, которых я видел? — спросил Данкварт. — Они рождены от людей или животных?

— Один от альба, один от человека, — признался Рэльгонн. — Трое детей моего брата выношены оленями, которых мы ловили и держали в Рудне. Это случилось, когда мы поняли — если не остановиться, не воздерживаться от нападений на людей и безнадзорных животных, три каттакана запросто перевернут этот мир и вызовут катастрофу. Только потому что мы не можем сохранить нашу численность в разумных пределах. Не беспокойтесь, дикий каттакан не может размножаться, он просто этого не умеет — ребенка нужно обучить искусству продолжения рода. Иначе — ошибки и, следовательно, бесплодность неминуемы. Вывод: несколько десятков моих так называемых сородичей, появившихся на свет из-за моего собственного недомыслия, обитают на закатных склонах Самоцветных гор. Выследить и уничтожить их крайне сложно. Они убивают для того, чтобы выжить, не понимая разницы между человеком и зверем. Собственно, главная причина того, что я решился вмешаться в дела вашего мира и помочь вам, состоит не в Нашествии варваров и подвижке материков, а в… помощи. Мы хотим помочь выжить человеческой расе. Лучшей ее части, скажем так.

— Как? Как вы сказали? — дернулся Дан-кварт. — Вы способны нам помочь преодолеть навалившееся бедствие? Охранить от воли зверо-богов-разрушителей?

— Могу, но об этом йотом. Дайте договорить. Я хочу искупить свою вину. Потому что именно я и двое моих родственников виновны в том, что на свет появились… упыри. Ваш мир до появления каттаканов не знал этого слова. Единственными кровососами здесь были только комары, пиявки и прочие твари, в чем-то похожие на вашего покорного слугу. Кровь им требуется только для размножения. Надеюсь теперь, когда все объяснено и секретов больше нет, вы не выставите меня за дверь?

— Не выставим, — сказала Соня. — Давайте забудем, дело прошлое. Что вы говорили помощи против Великого Нашествия? Рэльгонн, поймите, это очень важно!

— Нашествие? — упырь оперся острым подбородком на кулак. — Подождите некоторое время. Пока я ничего не скажу о гирканцах, пиктах или нордлингах. Следует понаблюдать за обстановкой — этим занимаются мои родичи. Затем я представлю вам развернутый доклад, в котором сочетаются все наши знания. Мы столкнулись с необычным явлением, которое можно поименовать огромным переселением народов, однако назвать сие явление непобедимым я не решусь — Оно не представляет из себя сказочного воплощения Мирового Зла. И еще… Соня, простите за столь вопиюще нечеловеческую просьбу. Если вы откажете сразу то я, конечно, подчинюсь.