Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
Каждый раз, когда я с ком–то разговариваю о детстве, тянет записаться к психологу и
заодно самой побыть психологом. Да, собственно, я и бываю им, приходится.
Должны быть где–то у кого–то счастливые воспоминания о детстве, но вокруг меня таких
людей отродясь не было. Скорее всего дело во мне, а не в окружающих, подобное
притягивает подобное, хотя я не могу пожаловаться на опекунов, они относились ко мне
ровно, даже слишком порой. А всем хочется капельку любви.
Хотя надо спросить Настю, мне кажется, у нее–то точно с родителями все мирно и
радостно шло и сейчас идет, не зря ведь она регулярно домой ездит, к тем, с кем
некомфортно, не будешь постоянно отправляться в гости. У Насти с детства проблемы не
с семьей, а с жестокими окружающими, уж в этом я убеждена.
– Вообще никаким он не был, я не вместе с Адамом росла, это он любимый сыночек, я же
непонятная случайная ошибка природы, рожденная от ведьмы, – хмурится Анна. – Причем
от ведьмы глупой, которая только и хотела, что приворожить Альфу, но, естественно,
ей это не удалось. Так что не знаю, может, я не объективна, биологический отец
никогда не жил со мной, а я готова обвинить его во всех своих бедах, – усмехается
сестра Адама. – Просто они меня бесят: все Альфы, все оборотни, возможно, даже все
мужчины. Вот так я жила себе, жила, брата слушала, а тут появляется Он, и я должна
теперь слушать его! Да я и с Адамом–то порой через силу мирилась, уговаривала себя,
он хороший, легко усмирить собственный мятежный дух, когда тебя окружают искренней
любовью и заботой.
– О, – только и могу выдать я, – действительно, легко, наверное.
– Я не знаю, как ты с ходу признала Адама? Я так не могу, – продолжает изливать свои
мысли Анна, а я вдруг снова обижаюсь.
– Не с ходу, не с первого же дня появления в городе я с ним, – возражаю.
– Нет, но зато, когда вы сблизились, ты сразу переехала и согласилась на все его
заморочки! – капризно восклицает сестра Адама. – Не подумай, я за вас рада, была. Ко
мне меньше спрос, появилось больше свободы и прочее, но теперь я как будто тоже
должна как ты! А я не хочу!
– Да почему ты что–то должна делать, как я, – никак не могу понять, почему меня
обвиняют ни за что ни про что, – не нужно сравнивать наши ситуации. И ты не права, –
качаю головой, – твой брат не такой, как многие, он действительно жаждет меня
слушать и более того, слышит! После двух лет жизни в страхе я могу здраво оценить,
уж поверь.
– Давай посидим, надоел шопинг, кофе хочу, – тянет меня присесть за столик Анна. –
Хорошо, я за тебя рада, но за себя нет. Этот Эдгар ведь не такой, да? Он тебя хотел
присвоить, приехал сюда за тобой, а тут я. Так бы и побила тебя, честное слово, –
она с силой сжимает кулаки, а я благоразумно отодвигаюсь подальше.
– Он не такой, как Адам, верно, – произношу, осторожно подбирая слова, – но ведь и ты
не такая, как я. Мы все разные, всем нам нужны разные половинки, это нормально. Одно
я могу сказать точно, истинная связь будет вынуждать Эдгара считаться с твоим
мнением, а мы с твоим братом не оставим вас, не отдадим тебя безропотно в лапы
пришлого Альфы.
– Эх, – тяжело вздыхает Анна, – уехать бы куда–нибудь. Ты прости за мои эмоции, я не
со зла, это все гормоны, – пытается улыбнуться сестра Адама.
– Я понимаю, наверное, – киваю и отвожу взгляд, мне уже совсем не нравится моя идея
«погулять с Анной», я точно не справляюсь, еще и раздражаю ее на клеточном уровне.
– А давай и впрямь поедем куда–нибудь вдвоем, а? Только девочки, можно и твою
пухленькую подружку взять, она добрая, – загорается сестра Адама новой затеей, и по
ее маниакальному блеску глаз я понимаю, что отвязаться и вернуть ее на путь
истинности будет сложно…
63
63
Предложение бросить все и представить себя свободной от всяческих условностей
завораживает. Чего скрывать, я никогда так не поступала, в угоду себе и своим
желаниям, никогда не делала ничего, чтобы не оглядываться на кого–то, всегда была
должна перед кем–то отчитываться и так далее.
– Нет, – произношу приглушенно, – мы не можем, нас ждут.
Да, я вспоминаю Адама, призрачная свобода, которой никогда не было у меня, если так
подумать, не стоит хорошего отношения Милославского, его любви и заботы.
– Моего брата не переклинило бы на тебе, не будь ты его истинной, тебе самой не
противно это осознавать? За тебя решила тупая биология! – разоряется Анна.
Никогда бы не подумала, что она настолько нервно относится к ситуации, всегда именно
сестра Адама казалась мне верхом разумности и принятия реалий нашего мира. Но чужая
душа потемки, это выражение самое верное.
– За всех решает тупая биология, как ты выразилась, – Мне нельзя терять голову, я
должна стать голосом разума, раз та, кого я считала таковой, вот–вот скатится в
безобразную истерику, – за людей тоже решает на самом деле. Почему–то ведь всем
нравятся разные люди, типажи и так далее. А запах? Даже стопроцентные люди в
черте–каком поколении часто упоминают, что им нравится запах их партнера. Мы все
недалеко ушли от друг от друга, инстинкты в биологический код всех нас, это
нормально.
– Ох, – Анна устало прикрывает глаза, – бесит, что ты права, но ты, действительно,
права.
– Конечно, – немного приободряюсь, – и нам пора возвращаться в отель, Адам будет
волноваться. Эдгар обойдется, ты к нему не пойдешь, если не захочешь. Твой брат
сильнее, а у оборотней сила в почете, ты же знаешь.
– Знаю, – с грустью отвечает Анна, – вот только, – она поднимается на ноги и
подхватывает меня под локоток, и я впервые осознаю, что передо мной не обычная
девица, с которой я бы скорее всего смогла справиться, Ксения не в счет, там
вмешался в дело случай, – мы все же сделаем с тобой сумасбродную вещь, покажем этим
мужчинам, что они нами не управляют!
Анна тянет меня куда–то в сторону, а я смиряюсь.
