Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
Анна не злится, так чего развивать тему. Делаю, как велено, все–таки мне совсем не
хочется, чтобы новая родственница вцепилась мне в волосы. Я плоха в драках, я это
недавно проверяла. Да и Адам расстроится, он ведь не сможет разрываться между
сестрой и истинной, это жестоко и больно.
До самого выхода из аудитории все происходит ровно, но вот у двери нас поджидает
привычная «свита» Милославского, а, значит, и его сестры. Они ведь все вместе были
всегда, до того, как я вмешалась.
– Анна, милая, а что ты делаешь рядом с этой? – В мою сторону летит неприязненный
взгляд. – И где твой брат?
– Где надо, Жанна, дай пройти, – плохо скрывая свое раздражение, произносит Анна.
– Но, милая, как ты так можешь поступать с нами?! Мы же волнуемся! – изображает
фальшивую заботу девица. – У вас что–то случилось? По универу ходят странные слухи о
каком–то эксперименте, в котором участвовал твой брат.
– Как быстро распространяются ваши слухи, – говорит Анна, больше не добавляя ничего.
Мы проходим мимо этих девиц, но девицы не могут оставить нас в покое…
61
61
Эдгар
Большей ерундой нежели преподавание великовозрастным балбесам я еще ни разу не
страдал. У меня репутация, у меня бизнес, у меня деньги и даже весьма ощутимая
некоторая власть в родном городе, а я поехал за приключениями к черту на кулички. И
зачем спрашивается?
Переступаю порог местного института и брезгливо морщусь. Куча невоспитанной молодежи
непрестанно снует туда–сюда. Я слишком стар для нахождения среди них, мой отец
воспитывал меня слишком другим, терпеть не могу людей.
«Люди приносят тебе много денег, чистокровное ты отродье», – тут же ехидничает мое
подсознание.
Что верно, то верно, мой отец сильно удивился бы, узнав, насколько близок я стал миру
людей. И комфорт полюбил, что уж скрывать, современными технологиями я пользуюсь
регулярно и с превеликим удовольствием. Да и не я один.
Едва ли в наше время отыщется больше десятка чистокровных оборотней, прозябающих в
лесной глуши, как завещали предки. Глобализация коснулась всех, а у людей еще и
численное преимущество, одна радость – срок их жизни скромен по сравнению со сроком
жизни оборотня–чистокровки, тем более Альфы!
«А ведь я у отца появился с преклонном возрасте, – вспоминается мне вдруг, – он не
лез к людям в поиске той самой, способной родить ему наследника. Так чего я полез?»
– Ой, простите, – дружно винится какая–то парочка, толкнувшая меня. – Вы бы отошли, а
то стоите посередине, а у нас здесь очень проходное место.
Смиряю парня с девушкой презрительным взглядом, но им хоть бы что – пожимают плечами
и, хихикая, уходят дальше по своим делам.
«План по выявлению аномалий среди человеческих девиц был хорош, может, вернуться
обратно и подождать более сговорчивую девку с геном?» – думаю, испытывая фантомную
головную боль от необходимости пройти внутрь этого вертепа, по недоразумению
называемого институтом.
«Иди уже, не будь трусом, – даю сам себе мысленную оплеуху, – твоего отца, видать, не
подгоняла сущность, он не был Альфой, мог почти век спокойно ждать свою драгоценную
оборотницу. В век развитых технологий нужно быть быстрым не только в бизнесе, но и в
личной жизни. Я не был достаточно быстр, за что и поплатился незапланированной
командировкой».
Договориться о половинной ставке преподавателя было не сложно, сложно было осознать,
что вести занятия придется не только у одной интересующей меня группы. Но все
страдания рано или поздно вознаграждаются, и я это явственно понимаю, когда Иванова
заходит в аудиторию.
«У нее новый амулет? – озадаченно принюхиваюсь. – Подруга–ведьма расстаралась?»
Жаль, но нет, дело не в амулете, малолетняя пигалица нашла себе покровителя. Бо льшим бараном я не чувствовал
себя давно.
А уж когда этот «покровитель» не оценил моего предложения о пользовании Ивановой, как
инкубатором, я, признаться, немного струхнул. А еще понял, что с развитием
цивилизации мы, оборотни, стали в разы слабее. Денег у меня в разы больше, чем
когда–либо мог представить себе мой отец, но зато здоровья и силы у него, живущего
на природе, как заведовали предки, было гораздо больше, чем у меня.
И я бы уже окончательно уверовал в то, что я полный неудачник, налицо проклятие
ведьмы, и нужно мчаться домой, умолять ведунью посговорчивей снять с меня сглаз, да
только в аудиторию внезапно вошла Она.
И время остановилось…
Да что там время, моя жизнь резко и четко словно по линии, прочерченной кем–то,
разделилась на «До» и «После». Где «До» – нечто тусклое, невзрачное, погоня за
деньгами да прочими гнусностями. А «После» – прекрасное и близкое «долго и
счастливо» с кучей детишек и персональной Истинной.
Я тут вдруг понял, что Истинная реальна, не миф и не сказочка, и едва не онемел
навсегда. Ощущения невероятные, словно меня не гравитация теперь удерживает на
Земле, а Она. Словно не Солнце дает мне жить на свете, а Она. Словно больше никого
на свете не существует, а есть лишь Она.
Никогда не подозревал в себе поэтичности. А еще никогда не думал, что придется
любезничать с молокососом, победившим меня в драке. Но он Ее брат. Нужно заткнуться,
улыбнуться.
– Чего это с тобой? – невольно пятится от меня отпрыск Милославского. – Легенду с
экспериментом подтвердим и пойдем к девочкам.
Да, действительно, пойдем. Заберу Ее и больше никаких разговоров ни с кем не будет.
Она смирится быстрее вдали от братца и его подружки, дурное влияние нам ни к чему.
Капитал я заработал не одобряемыми отцом методами, но потомство я свою выращу так,
как завещал он.
И ни одна больше женщина не вякнет против! Даже Она. Тем более Она.
62
62
Айлин
– Дерьмовые мы с тобой родственники–подружки, не находишь? – говорит Анна спустя час
нашего праздного шатания по торговому центру.
– Не выражайся, – кривлюсь, – тебе не идет. Между прочим мы оставили озабоченных
нашей безопасностью Альф! А сами так и не приблизились к душевному разговору.
– Альфы, – презрительно выплевывает Анна, – достали меня уже эти Альфы. Наш с Адамом
отец тот еще альфа самец, терпеть его не могу, все детство испорчено благодаря ему.
Я настороженно обращаюсь в слух, никогда раньше не слышала о детстве Милославских, а
мне, естественно, любопытно, как жил Адам.
– Отец у вас был строгим, да?
